Брак любви не помеха!

В общем, нарушаю все писаные и неписаные правила бабконаружности, чем довожу до истерики не только жителей села, но и худосочного дьяка Филимона – адепта прихода святого Дебриабрия. Филимон в Седалище фигура важная: явился ниоткуда, открыл алтарь своему божеству (кто такой Дебриабрий никто так и не понял, но на всякий случай фрукты и мелких животных ему в жертву исправно приносили), объявил ведьм бесовским отродьем и начал основательно портить мне жизнь. А, так как, помимо всего прочего, он взял на себя ещё и обязанности судьи, старосты и воеводы селения, то и от меня ему доставалось на пироги.

В защиту дьяка, - ненависть у нас с ним чисто профессиональная и действует только по рабочим дням. Вне службы мужик он нормальный и умный, но выходные берет крайне редко, потому мы с ним царапаемся с завидной регулярностью…

Пока добиралась до дома, рассвело. Воздух наполнился петушиным криком и призывным мычанием коров. Тут же захлопали двери, загоготали гуси, откликаясь на зов заспанных хозяек. Седалище просыпалось.

   Наезженная тележными колесами дорога петляла вдоль изб, перекидывалась мостом через небольшую реку и убегала вдаль, теряясь среди заборов и кустов.

Я ускорила шаг: незачем давать жителям новые поводы для пересудов, – от старых ещё не отмылась!

   – Опять где-то валандалась! – услышала я недовoльный бубнёж из-за забора сразу, как подошла к своей калитке. – Бегаить и бегаить, когда ж угомонится!? От холера ночная, вырядилась опять…

   – Здравствуйте, баба Глаша! – Звонко поздоровалась я и даже помахала рукой выглядывающему из-за соседского частокола оттопыренному заду.

- Доброго утречка!

   – Здравствуй, Хеленочка, – старуха резво отскочила на добрый метр от места наблюдения и с кряхтением выпрямилась. – Это же куда ты спозаранку бегала?

   – Упыря ловила! – Не моргнув глазом, соврала я. Упырей в Седалище сроду не водилось, на бабке об этом знать было необязательно. - Пoчти до вашего дома дошел, гад. Вы разве не слышали, как он выл?

   – Свят, свят, - побелела старуха и трясущимися руками подобрала подол юбки.

- Убила?

   – Ой, молодец. Здоровьица тебе, защитница ты наша.

   Я развернулась, приблизилась к чужому забору и громко прошептала в оттопыренное ухо старухи:

   – Вы пару ночей на улицу-то не выходите. Α лучше пять. Не один он был.

   – А разве ж упыри по парам ходют? - позеленела Глашка.

   Я чуть не выругалась в удивленное морщинистое лицо прозорливой старухи, но смoгла натянуть на себя траурную улыбку:

   – Молодоженов прокляли.