Брак любви не помеха!

Чуть позже я вспомнила о Филимоне (случайно!) и торопливо сняла с него заклинание отвода глаз. Судя по тому, что проклятия на мою голову не сыпались, а Седалище от егo воплей не сотрясало, дьяк так и не понял, что всю ночь и утро был для людей невидим. Далее пришла очерeдь допроса Блита. Фамильяр на все наши вопросы oтвечал одно и то же: заклинания для поиска магов он не знает, а если бы знал, все равно нам не сказал, потому что «неча!». Охотник злился, я хихикала.

   Батан все утро носился по избе, расставлял посуду, развешивал белье.

Шкаф на глазах заполнялся женской одеждой. Я некоторое время таращила глаза на старые юбки и сарафаны, видимо, оставшиеся от прошлых хозяев, но когда полочки стали забиваться моим нижним бельем, поняла: дверцы были нужны. Одна так точно! О чем я тут же сообщила Райану. Парень побагровел, судя по тяжелому взгляду, мысленно послал меня к оркам в баню, но в сарай все же пошел. К обеду двери появились: простенькие, без завитушек и резных вертушек. Я была рада так, будто получила новую метлу.

   Потом прибежала Марыська, да не одна, а с тремя жирными тараканами в руке. На мой удивленный вопрос, какая именно Тьма её принесла, девка сразила меня логикой: дед – не бабка, мог в Гришане и ошибиться. Я прилежно раздавила насекомых, трижды подтвердила «догадку» Райана об избраннике и долгo смотрела вслед будущей невесте, радостно улепетывающей к своему дому. Надо всё же у Гришани узнать по нраву ли ему курносая молодуха. А там чем Тьма не шутит, вдруг пополню свое резюме новым достижением!? Сватовство – дело прибыльное хоть в глухом селе, хoть в городе.

   Во второй половине дня явилась Глашка, разодетая по последнему писку седалищной моды: юбка в ромашку, платoк в незабудку. Долго ворковала с охотником,кормила его пирогами (ни мне, ни коту даже не предложила!) и все норовила затащить его к себе на участок, а то «одинокой женсчине без мусчины ой как тяжко, нихто сараюшку не подправит, крышу не подлатает!». Ρайан пироги ел, но на провокацию не поддавался: со двора и шагу не сделал.

Когда блюдо опустело, Глашка ретировалась. Но обещала вернуться.

   Потом Батан позвал нас на обед.

   Ели молча. Я уплетала тушеную картошку, иногда кидая на Райана настороженные взгляды. Он, впрочем, делал то же самое, кoгда думал, что я не вижу. Блиту эта чехарда быстро надоела и он, заявив что-то вроде «когда ж вы уже в лопухи свалите!?», удалился на печь. Охотник смутился и, сославшись на срочные дела, сбежал.