Брак на поражение

Вернее, даже не воспоминание, а жалкие лихорадочные обрывки.

Розовый конверт и кучка пепла, ночной город и огни Хрустального театра, разъярённая Анжела Ламис, пытающаяся избить герцога Тавангу букетом алых роз, центр города и какая-то подворотня…

Ой! Это же наша подворотня! Вот нас вяжет сержант Тэрин, вот мы заходим в портал и…

— Ему повредили память, — угрюмо констатировал Леус, — очень неумелая работа. Просто ужасная. Ведьма не ювелирно вытачивала нужные кусочки, а просто вырвала целый блок воспоминаний.

— Но не учла, что наш наблюдатель сохранит конверт, — добавил Себастьян, — видимо, письмо сразу самоуничтожилось, но конверт остался у него. И потеряв память он начал идти по старому следу.

А затем издали принял Себастьяна за герцога Тавангу, а меня — за его любовницу.

Что ж, картина начинала потихоньку проясняться. И, кажется, Леус ошибся, посчитав, что на меня тоже ведётся охота.

— Выходит, я здесь вообще ни при чём?

— Не думаю, — покачал головой дракон, — слишком много странных совпадений.

— Он жив, но пьян, — раздался сзади раскатистый голос дядюшки, — я видел его буквально полчаса назад. Винсент как раз проигрывал своего скакуна какому-то магу.

Вергилий швырнул дорожный плащ на диван и подошёл ближе к нашему пленнику.

— Это тот подонок, что следил за Виолой?

— Он следил за мной, — ответил Себастьян.

— Тогда Ви нечего делать рядом с тобой, — констатировал Вергилий.

Эх… как бы хотелось согласиться с дядей и сбежать, но я ведь тоже знатно напакостила. Нельзя бросать Себастьяна в таком состоянии!

— Не получится, — вздохнула я, — из-за моего проклятья магия герцога Дельгаро стала нестабильной. Пока мой Дар не разрушит фатум и хроническое невезение, нам придётся работать вместе.

— Я против, — отрезал Вергилий, — это слишком опасно. Обойдёмся помолвочными браслетами. Их магия ослабит проклятье и за пару месяцев оно само спадёт.

— Но как же…

— Ви, ты передумала? — тёмная бровь удивлённо изогнулась, а в изумрудных глазах дяди засквозило искреннее недоумение. — Если ты решила принять дар медиума, я не буду препятствовать. Только напомню, что…

— Я знаю, как это опасно! — спешно воскликнула я. — И не собираюсь работать в инквизиции. Но свои ошибки я исправлю сама.

Вергилий нахмурился, но в глубине зелёных глаз мелькнуло… уважение?

— Ты повзрослела, — усмехнулся дядя.