Гложут меня смутные подозрения, что драконий магистр — родственник нашего Мары, причем не дальний, а самый, что ни на есть ближайший. Лежать… Стоять… Равняйсь… Упал-отдался... тьфу ты, отжался... Прямо близнецы-братья, честное магическое. Или все военные такие... одинаковые?
Настроение совсем испортилось.
— Не каждый раз, — буркнула я, обращаясь к маячившему перед самым носом кусту.
— Что? — удивились откуда-то сбоку.
— Говорю, ползаю я не каждую нашу встречу, — пояснила нелюбезно, принципиально не поворачиваясь в сторону Тейджа.
— На завтрак к вам я пришла, если вы еще не забыли.
— Ну что вы, — в голосе магистра появились доверительно-хрипловатые нотки. — Разве такое забудешь? Вы тогда так очаровательно смущались, краснели и просили показать дракона. Он... гм... дракон то есть, обрадовался, можно сказать, воспрял, а вы, обнадежив беднягу, взяли и бесследно скрылись. Уползли, даже не попрощавшись, коварная моя.
Ничего я не уползла. Кто в здравом уме ползком портал создает? Хотя, еще и минута, и, клянусь, попробую.
И кстати...
— Я попрощалась.
— М-м-м… Да?
— Да. Просто вы не услышали... Наверное, в силу возраста...
— У меня прекрасный слух, — отчеканили сверху. — Но вы совершенно правы, чтобы моя старческая глухота в дальнейшем не помешала нам общаться и лучше узнать друг друга, я постараюсь не выпускать вас больше из виду. По крайней мере, пока не получу исчерпывающих объяснений. Поднимайтесь!
Объяснения ему понадобились.
Да еще и исчерпывающие. А у меня, как назло, голова разболелась. Попробуй в таком состоянии, придумай на ходу эти самые объяснения.
Вдруг отчаянно захотелось домой, в свою безопасную спальню, под одеяло — чтобы непременно нырнуть туда с головой, и подоткнуть со всех сторон. А еще дынного мороженного с орехами, шоколадку, и на ручки. Можно в любой последовательности.
Давно я не испытывала такого желания, пожалуй, лет с пяти. Ровно с тех самых пор, как восьмилетний Ал, не удержав, уронил меня в заросли крапивы.
А теперь внезапно размечталась. Чтобы меня подняли, прижали к себе, утешили, заботливо подули на содранные локти и коленки, приговаривая, что скоро все непременно заживет.
Как в детстве.
Вообще-то, я не против трудностей и невзгод. Говорят, они закаляют и все такое. Но вот конкретно сейчас не хотелось никакой закалки. Однако я гордо стиснула зубы и попыталась встать.
Я не собиралась стонать — честно.
