Брак по расчету

О, как хотелось ей чувствовать себя красивой и однажды увидеть восторг в глазах любимого принца на золотом ящере. И именно сейчас, откровенно флиртуя, бескомпромиссно соблазняя, Райве ощутила себя… красивой… как тогда, когда впервые увидела теярца…

— Рядовая Фенияр, поторопитесь! – громкий оклик недовольного адмирала.

Она обязана была смолчать, но вместо этого:

— Да, мой любимый… адмирал… – проворковала Райве.

Они мгновенно обернулись – Айрон, недоуменно взметнувший бровь и генерал, от удивления приоткрывший рот.

— Я лишь… ножку поранила, - чуть хрипловато поведала девушка, а затем…

Медленное приседание с прямой спиной, в то время как руки скользят от бедра и ниже, касаются туфельки, словно поглаживая.

Затем резко вскинутая голова, полная осознания своей привлекательности усмешка, а вслед за этим искреннее невинное выражение. Когда авийянка неспешно поднялась, дыхание перехватило у всех присутствующих, кроме… С нарастающей яростью Райве смотрела на откровенно потешающегося адмирала, который даже не счел необходимым скрывать собственную реакцию, и его веселый смех эхом разнесся по коридору.

"В эти игры Райве играть не любила, но… чего не сделаешь ради «любимого»:

— Ваш смех, - произнесла она с придыханием, — он… бесконечно… возбуждает.

Откровенно подавившись очередной руладой, Вейнер пристально взглянул на девушку.

— Райве, - голос был тихим, но от чего-то девушке стало не по себе, - хватит!

Молча пожав плечиками, девушка неспешно подошла к группе мужчин, а затем:

— Генерал, — движение и она взяла оторопевшего Джагаши под руку, - вы такой… мужественный… сильный… А в каких боях вы участвовали?

И все это с самым невинным видом, а затем, едва хайдарец открыл рот, Райве восторженно продолжила:

— Простите мне мое любопытство, но… разве могла я не спросить столь смелого и достойного человека о победах его?

Оторопевший генерал, бросил взгляд на Айрона, затем на подчеркнуто желающую внимать каждому его слову авийянку и внезапно произнес:

— Брат мой, десять воинов за нее дам.

Вейнер усмехнулся, и в тон ему ответил:

— Брат мой, ты же язык ей на второй день отрежешь… а то и сразу.

Пользуясь тем, что генерал продолжал смотреть на Айрона, Райве нагло и совершенно по-детски показала адмиралу язык, после чего, словно размышляя вслух, произнесла:

— Зачем лишать голоса птицу, способную оценить и описать истинные достоинства своего хозяина?

Он мог бы вступить в полемику, но… не пожелал.