Брак по расчету

— Райве? – от удивления он даже выронил клочок бумаги, который держал в руке, и это разозлило его настолько, что вопрос он уже задал раздраженным тоном: – Что ты здесь делаешь?

Все добрые и человеколюбивые помыслы мгновенно испарились и авийянка хмуро сообщила:

— Поужинать собралась! В столовой как-то не было аппетита!

Вейнер хмуро посмотрел на смущенную девушку, затем на поднос… И тут до Вейнера дошло… Никто и никогда не приносил ему ужин в каюту… Никогда… В груди появилось щемящее чувство счастья, и адмирал тихо ответил:

— Спасибо…

Райве пожала плечиками, прошла, положила поднос на стол перед адмиралом и хмуро сообщила:

— Не отравлено.

На сей раз от иронии адмирал не удержался и лукаво спросил:

— Правда?

Нахмурившись, авийянка хотела покинуть адмиральскую каюту, но просьба Вейнера ее остановила:

— Побудь со мной… пожалуйста.

Развернувшись, Райве пристально посмотрела на адмирала. С одной стороны, вбитые с детства навыки, требовали подчинения супругу… а Вейнер был ее мужем, хотела она того, или нет.

С другой стороны…

— Сегодня… мне было очень неприятно, - она упрямо вскинула подбородок, но, по сути, попыталась скрыть слезы…

Вейнер и сам не понял, почему произнес:

— Прости.

Райве кивнула, закрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями, и пропустила момент, когда Айрон плавно поднялся, беззвучно подошел. Испуганно вздрогнула, ощутив его ладони на своих плечах, но отстраняться почему-то не спешила, и только судорожно всхлипнула, ощутив что Вейнер нежно обнял, и он едва слышно прошептал:

— Испугалась?"

"Авиянка кивнула, все так же не открывая глаз, а слезы потекли по щекам против ее воли.

И Айрону стало стыдно, за свою жестокость и за урок, который он считал своим долгом преподнести. «Мог бы просто рассказать!» — сжимая зубы, подумал Вейнер. Ему хотелось успокоить, объяснить, что никому и никогда не отдаст, сказать… сказать что любит, но… «Уйдет же, - с нарастающей тревогой думал Вейнер, - сначала ноги вытрет об меня, а затем уйдет!».

И, оставив девушку, адмирал вернулся за стол, устало опустился в кресло, отодвинув бумаги, подвинул ближе поднос с едой. Еда была незнакома, впрочем, мясной пирог под сырной корочкой выглядел аппетитно, к салатам приготовленным авиянкой, он относился с изрядным кредитам доверия, а вот кашу, сварганенную явно Гелером, решил не есть.