Ровена вскочила на ноги и расхохоталась:
– В моей памяти ты навсегда останешься вот таким – на коленях передо мной. Это и есть твое настоящее место.
Капитан Джек Мейсон сузил глаза. В них как молния сверкнула злоба.
– Предупреждаю тебя, Ровена Голдинг, не смей смеяться надо мной.
– А я смеюсь. – С этими словами Ровена развернулась, прыгнула в седло и умчалась прочь.
Мужчина, все еще стоявший на коленях, проводил ее долгим взглядом. Холодная, мертвая ненависть заполнила его сердце.
– Скачи-скачи, маленькая сучка, – процедил он сквозь зубы. – Ты получишь свое, будь уверена. Уж об этом-то я позабочусь.
Глава 1
Май 1721 года
Балы-маскарады лорда Теннанта славились по всему Корнуоллу; о них говорили от мыса Лендс-Энд до реки Теймар. Там собирались все сливки корнуолльского общества, самые из самых, в причудливейших костюмах, порой весьма эпатажных. Здесь были представлены все знаменитые персонажи и эпохи – мужчины надели на себя средневековые, турецкие, арабские наряды; по залам расхаживали пара-тройка Генрихов VIII и Ричардов III, но некоторые гости проявили больше фантазии и воображения.
Сразу несколько дам пожелали явиться на маскарад в образе «доброй королевы Бесс», а две – в обличье трагической Марии Стюарт. Мелькали испанские мантильи, юбки с оборками, изощренные парики; веера из слоновой кости и кружев поднимали легкий сквозняк.
В соответствии с настроением вечера восемнадцатилетняя Ровена не пропустила ни одного танца.
Она кружилась то с одним кавалером, то с другим. Однако несмотря на свой потрясающий успех и на то, что к ней были прикованы все взгляды, а мужчины смотрели на нее с нескрываемым восхищением, она не обращала внимания ни на кого.
На ней был костюм Клеопатры – простое одеяние из белого льна и золотой пояс, обхватывающий ее стройные бедра. Вроде бы скромное платье не только не скрывало, но даже подчеркивало достоинства ее округлой в нужных местах фигуры, что некоторые присутствующие на маскараде сочли неприличным и шокирующим.
Овдовевшего отца Ровены при виде этого наряда непременно хватил бы удар, если бы только она показалась ему до того, как выехала из Меллин-Хаус на бал."
"Мэтью Голдинг был калекой и сам присутствовать на маскараде не мог, но светское мероприятие такого масштаба являлось прекрасным «рынком невест».
