Но настоящая власть принадлежит янычарам – это обученные воины, армия. Они назначают дея и избавляются от него, когда он становится чем-либо им неугоден. Обычно его убивают. Это варварское место, и ежедневно здесь творятся такие кошмары, о которых нормальный человек и помыслить не может.
– Да, кажется, я начинаю это понимать. Как скоро мы сможем сойти на берег?
Она щурилась сквозь темные ресницы – солнце светило невыносимо ярко, – но ее глаза горели от нетерпения.
Тобиас усмехнулся:
– Что у вас за натура – вы совсем не умеете ждать. Позже мы пойдем навестить одного из моих приятелей, кораблестроителя, когда спадет жара. Может быть, он даст нам сведения, в которых мы нуждаемся. Вам понравится мой приятель. Он хороший человек, и мы знаем друг друга много лет. Если Мейсон прибыл в Алжир, чтобы продать своих пленников, Ахмеду будет об этом известно.
– А если он сюда не прибывал? Что вы будете делать?
– Искать его, пока не найду.
Тобиаса мучили нешуточные опасения насчет того, что будет, если Ровена пойдет с ним. В своих обрезанных штанах и просторной рубашке она, конечно, не привлекала особого внимания, но если бы кому-то пришло в голову остановиться и вглядеться пристальнее, то под нелепой шляпой, которую она все время таскала на голове, он увидел бы красивого юношу со светлой кожей. А по улицам Алжира постоянно расхаживали люди в поиске как раз таких хорошеньких юнцов…
Глава 6
На воду спустили маленький ялик, и двое из команды, сев на весла, отвезли Ровену и Тобиаса к берегу.
На набережной собралась толпа зевак и чиновников в тюрбанах, которые наблюдали за их высадкой. Ялик поплыл обратно к кораблю, чтобы вернуться за ними позже. Ошарашенная шумом и жарой, Ровена шла позади Тобиаса, стараясь держаться как можно ближе к нему, а он решительно прокладывал путь сквозь забитую народом набережную, на которой к тому же скучились бесчисленные рыбные лавки и сидели, скрестив ноги, торговцы с лотками фруктов, овощей и неизвестных ароматных специй.
Они пробрались сквозь лабиринт кривых улочек и узких раскаленных переулков, кишевших мухами, и начали восхождение вверх по главной улице, к центру города. Подъем был так крут, что временами улица прерывалась и ее сменяли короткие лестничные пролеты.
