Шею свернуть — раз плюнуть.
— И кто это говорит? Человек, у которого почти не сгибается колено?
— Я привыкла, — отмахнулась Лена. — Я когда-то проводила здесь по несколько часов каждый день и знаю тут каждый камень. — Лена помолчала, а потом добавила громче и беспечнее. — И потом — у меня вот что есть!
Кристина посмотрела на трость, на которую опиралась Лена.
— И все же — ты тоже будь осторожнее.
— Эй, это мои слова! Ладно, пошли обедать. Янко приготовил какой-то особый суп.
* * *Кристина устроилась у камина и наблюдала за собравшимися в большой комнате на первом этаже.
Эта комната называлась с давних времен комнатой для собраний.
Кристина знала — даже не столько знала, сколько чувствовала, — что у мамы непростая семейная история. Это было несложно понять. Это было словно два разнополярных полюса. С одной стороны — большая, шумная, дружная семья отца во главе с Василисой Карповой, которую Кристина не помнила, но та успела подержать младшую правнучку на руках. Крис видела эту фотографию — собственная белая макушка и морщинистые натруженные руки прабабушки.
И с другой стороны, словно в противоположность — полная пустота со стороны матери. Лишь бережно хранимое фото прадеда, видного ученого Павла Корнеевича Дурова. И скупые слова о том, что кое-какие родственники живут в Норвегии.
Шу и Рю потом опытным путем на своей шкуре выяснили — какие. А теперь вот Кристина продолжила это знакомство.
Она ни разу не пожалела, что приехала сюда. И дело было даже не только в месте, в котором Крис обрела покой.
Дело было еще и в Лене. Кристина понимала, что когда-то давно, еще до ее рождения, случилось что-то плохое между мамой и Леной. Но… Но Крис нравилась эта женщина. Нравилась она сама и то место, где она жила. То место, которое существовало благодаря ей.
Послеобеденную тишину, наполненную только негромкими разговорами, нарушил телефонный звонок. А вот и мама.
— Привет, мамочка.
— Кристина, это правда? Ты в Норвегии?
— Да. Я здесь. С Леной.
Ответная тишина была красноречивой.
Крис поняла, что сказала так зря. Надо было как-то иначе. Только как? Но мама нарушила молчание первой.
— Девочка моя, тебе там хорошо?
Крис вздохнула. Мама — такая мама.
— Да, у меня все в порядке. Правда, мамуль. Не волнуйся, — Кристина вздохнула и добавила: — Все хорошо. Я тебя очень люблю, мамочка.
В трубке всхлипнули — отчетливо и коротко.
— Я тебя, доченька. Если тебе там и в самом деле хорошо… Я просто переживаю за тебя, девочка моя.
