Ты сама добровольно отказалась от родительских прав.
Илона несколько секунд молча смотрела на него. А потом снова махнула бутылкой.
— Открой вино, Леви.
* * *Много раз до сегодняшнего дня, когда Илона приезжала к нему, Марк испытывал острое желание прогнать ее. Но так и не прогонял. Наверное, он делал это ради Вероники. Потому что эта женщина — мать Вероники. Дочь до сих пор рисует портреты дорогой мамочки, которая ушла на небо. На небо, как же… По небу у нас папа специалист.
Марк разлил вино по бокалам. И себе тоже.
Все равно завтра день отдыха, планировал к матери съездить. Можно и вина себе позволить. А еще — позволить себе наконец-то откровенный разговор с бывшей женой.
Марк вдруг понял, что сегодняшний визит Илоны к нему — последний. И пора ставить точку в этой затянувшейся мыльной опере. Он в долгий глоток ополовинил свой бокал.
— Хорошее вино.
— Что с тобой, Марк?
— Ничего.
Они пили вино молча. Марк подбирал слова. Не такие, чтобы не задеть Илону. Он ясно осознал, что ему на это плевать. А такие, чтобы два раза повторять не пришлось.
Хотя повторять, скорее всего, придется.
Ну что ж…
— Я хочу видеть Веронику.
Марк поперхнулся вином. Хорошо, что футболка темная.
— Ты поедешь к ней завтра? — продолжила Илона. — Я поеду с тобой.
— Нет.
— Почему?!
— Во-первых, я завтра не поеду. Во-вторых, ты туда не поедешь.
— Я ее мать!
— Ты слишком поздно об этом вспомнила.
Илона долго и зло смотрела на него, а потом залпом выпила свое вино.
— Святой Марк, — процедила она и сама долила себе в бокал.
— Что, удобненько ходить в белых незапятнанных одеждах?!
— Я не жалуюсь.
Потому что не приучен. Не умею. Не знаю, как. Хотя в то время, когда хотелось выть от бессилия — не отказался бы от такого полезного навыка.
Илона сделала щедрый глоток.
— А ты знаешь, что я специально от тебя забеременела? Я презервативы протыкала.
— Догадывался.
— И что?
— Спасибо тебе за Веронику.
Илона вдруг разрыдалась — шумно и некрасиво. Она рыдала, икала, запивала слезы вином и обливалась им. Марк ждал.
Он не мог найти в своем сердце ни капли жалости к плачущей перед ним женщине. И не хотел искать.
— Ты никогда… никогда не думал… что было бы с нами, если бы Вероника родилась нормальной?! — сквозь икоту спросила Илона. — Мы могли бы быть счастливы. Могли бы стать настоящей семьей. За что… — прерывисто вздохнула Илона. — За что судьба так жестоко со мной, Марк?! Мне было уже тридцать шесть, я просто хотела немного женского счастья! С красивым молодым мужчиной.
