Браконьер 1

И когда я полетел на пол, а выродок оказался сверху, кастет отработал, как молитва «Отче наш». Утырка снесло с меня, будто его ломом приложило. А на его щеке красовался приличных размеров ожог.

Пока он пребывал в шоке, я не стал тратить драгоценные секунды на развитие новой атаки, а попросту подхватил ружьё и засадил в его тупую башку заряд картечи. Черепушку натурально раскрыло и до кучи снесло к чёртовой матери половину рожи. Мозгами уляпало половину стены, а часть головы повисла на остатках кожи, превращая и без того малоприятное зрелище в лютый кошмар.

Однако я находился под приличной дозой адреналина, и переживания за жизнь брата взяли верх. Я рванул в спальню, откуда доносились звуки борьбы. Но когда ворвался в комнату, с облегчением выдохнул. Колян сидел сверху на тощей девчонке и вколачивал ей зубы в глотку. Та шипела, извивалась, пытаясь прикрыть лицо, но помогало слабо. Колян каждый раз пробивал слабую защиту, оставляя рваные раны на руках девчонки. Ссадины тут же темнели, а кожа вокруг них покрывалась яркими красными пятнами.

Сам кастет тоже шипел и дымился, будто на него попадала не кровь, а какая-то особо едкая кислота.

При очередном замахе тело девушки вдруг выгнулось, из горла вырвался протяжный хрип, а на губах появилась чёрная пена. Следующие два удара Колян уже наносил по трупу. Впрочем, если бы я его не остановил, он бы так и продолжил выбивать из неё дерьмо. Но даже находясь в захвате, он всё равно умудрился пару раз её пнуть. Пришлось впечатать его в стену и влепить пощёчину, чтобы привести в чувство.

Да, наверняка мои глаза в момент первого убийства выглядели точно так же. И я очень вовремя вспомнил, к чему привела лошадиная доза адреналина. Отпустив брата, я отпрыгнул, уворачиваясь от блевотины, и, похлопав его по спине, выскочил из спальни, а затем и из квартиры. Подхватил лежавший на ступени топор и пулей метнулся обратно, но теперь уже в зал.

Рубить голову человеку — то ещё занятие. Тёплая плоть слишком мягкая, отчего мне никак не удавалось зафиксировать остатки башки, чтобы как следует прицелиться.

Плюс я всё это время боролся с отвращением, которое неминуемо при подобном занятии. Всё-таки это не кусок свинины из мясной лавки, по виду передо мной лежал самый обычный человек.

Пару раз я промазал и сломал челюсть. Теперь покойник без половины лица смотрел на меня, неестественно распахнув пасть. А я продолжал с остервенением махать топором в попытке перебить шейные позвонки, что оказалось тоже непросто. Но я справился.