Онлайн-библиотека книг
— Я к нему, как к человеку…
Шавкад махнул рукой и развернулся, собираясь уходить. А до меня наконец-то дошло, что он действительно не в курсе случившегося.
— Постой! — крикнул я ему в спину, но вместо адекватной реакции увидел средний палец. — Да ёпт… Шавкад! Ну извини…
Узбек остановился прямо посреди дороги и обернулся ко мне. Некоторое время он о чём-то думал, а может, ожидал, что я к нему подойду. Но в какой-то момент, видимо, осознал, что стоять вот так, на проезжей части, не самая лучшая идея, и снова двинулся ко мне.
— Так ты его видел? — теперь уже Шавкад повторил свой главный вопрос.
— Нет, но…
— У-у-у, собака! — выругался узбек. — Придёт — все уши оборву, засранец!
В конце он что-то ещё добавил на своём языке.
— Да постой ты! — Я придержал приятеля, который снова собрался уходить. — Там… В общем… Короче, плохо всё.
— Чё⁈ — нахмурился Шавкад. — Ген, ты чего такое говоришь опять? Что плохо? Почему плохо?
— Да я понятия не имею, как тебе это объяснить! — закричал я.
Узбек смотрел на меня широко раскрытыми глазами и тихонько пятился.
— Стой! Да куда ты⁈
— Ген, ты это… — Он выставил руки перед собой. — Ты давай поспи, ладно? Я потом зайду…
— Тьфу! — в сердцах плюнул я и, махнув рукой, запрыгнул в машину. В зеркале заднего вида ещё какое-то время отражалась его одинокая фигура, стоящая на обочине.
Светофор трижды мигнул жёлтым сигналом, переключаясь на красный свет, и я инстинктивно вдавил педаль тормоза, замерев аккуратно у стоп-линии.
Улицы всё ещё оставались пустынными. Не понять, сколько людей остались живы и сколько из них такие, как Шавкад, то есть не имеют и малейшего представления о том, что творилось ночью на площади.
Если мне не изменяет память, то в прошлом году на аналогичное мероприятие явилось аж пять тысяч жителей, жаждущих веселья. Учитывая плотность населения в двадцать с небольшим — это примерно каждый четвёртый.
Но Шавкад не в курсе случившегося. Его сын домой не вернулся, а значит, вероятнее всего, находится среди тех, кого затолкали в автобусы. Я попытался воскресить в памяти лица тех, кого лишь мельком видел на площади, но это было бесполезно.
