Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Только в какой-то момент я оказалась у него на руках, неистово целуя, а он пытался закрыть за нами двери в хозяйские покои.

И больше не было страхов и опасений, тревог и беспокойств.

Возможно на следующее утро я буду краснеть от шуточек Микула, который не упустит возможность поддеть меня, возможно в эту ночь я понесу дитя. Но я не буду сомневаться и сожалеть.

Ведь отныне мы были едины. Туман избрал меня и свел нас вместе.

Я приняла свою судьбу.

Я благодарна за нее.

— Госпожа Абигайль, приготовления завершены, — доложила помощница, семеня за мной.

 — Ларец туманных сапфиров, двадцать соболиных шкур, два сундука золота и сундук шелка уже погружены на корабли. Такому приданному даже императрица с материка позавидует!

От одного этого слова мне стало нехорошо. Хотя, конечно, может, в этом виновата и моя беременность, кто тут теперь разберет?..

Я приложила прохладные пальцы ко лбу, надеясь, что тошнота немного утихнет, а мысли в голове успокоятся.

Мне не верилось, что все происходило на самом деле.

Я отказывалась верить в это. Сердце ныло и болело ежесекундно. Мне не помогали ни танцы с Туманом, ни разговоры с приехавшей в замок Риикой, ни утешения от мужа — ничего.

И только я собралась с силами и прочистила горло, как вдруг мне в спину прилетел оклик горничной.

— Госпожа! Госпожа, беда! Ярл Келленвайн велел отменить погрузку вещей!

Я резко развернулась к перепуганной девушке.

— Повтори, — недобро протянула я, прищурившись.

— Ярл велел… — начала она лепетать, но я уже махнула на нее рукой и, развернувшись, вихрем полетела в спальню дочери.

Дай мне Хозяйка Туманов сил…

— Хватит, папа! — раздался крик из-за двери, а следом послышался грохот, как будто что-то со всей силы швырнули в стену.

Остановившись, я запрокинула голову к потолку и напомнила себе, что мне вредно нервничать, а затем, собравшись с силами, распахнула дверь.

Представшее моим глазам зрелище никак иначе кроме «картина маслом» назвать было нельзя.

В центре комнаты прекрасной разъяренной фурией стояла Лейла.

Ее темные волосы с нитями золота, струящимися от обруча, развевались за спиной, алый шелк подвенечного платья опутывал ее стройную фигурку, точно языки пламени, а изумительной красоты личико было перекошено от гнева.

— Мама! Скажи отцу, наконец! Я люблю его! И выйду за него замуж, даже если мне придется сбежать!

Лейла обернулась ко мне, и я встретила взгляд ее голубых глаз.

Голубых. Самых обычных. Человеческих.

Грудь стянуло, а в горле встал ком.