Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Что, думаешь, я в ноги тебе брошусь и буду умолять поверить мне? Думаешь, я закачу скандал и потребую, что бы твою девку выставили из зала, как делала раньше настоящая Абигайль?

Подавись своими ожиданиями!

— Где Лейла? — холодно спросила я.

Ярл прищурился, вглядываясь в мое лицо.

— С каких пор вас это волнует? — выкрикнула Катарина и сжала плечо Келленвайна. — Вам плевать на нее! Вы даже рисковали ее жизнью в угоду своему безумству! Вы…

Я мрачно посмотрела на нее, и видимо взгляд мой был достаточно красноречивым, что бы эта Иерихонская труба, наконец, заткнулась.

— Где. Моя. Дочь? — выделяя каждое слово, повторила я вопрос.

— Госпожа, няньки увели юную госпожу на луг, — тихо прошелестела Риика, низко мне кланяясь.

Я благодарно кивнула ей и, резко развернувшись, направилась к выходу.

— Я тебя не отпускал, — властно произнес ярл.

Я скривила губы. Мужчины. Ненавижу мужчин!

Не знаю, чем я заслужила внезапную преданность Риики, но она выбежала за мной и предложила проводить до луга.

— Так, что там за легенда? — вспомнила я, когда замок остался позади.

Но служанка только опустила голову и продолжила молчать, словно воды в рот набрала. Я удивленно приподняла брови и посмотрела на нее.

— Не слушайте меня, госпожа… Я болтала всякое… — пробормотала она, теребя в пальцах подол.

— Да? — с сомнением уточнила я.

Ну, допустим… Не клещами же мне из нее правду вытаскивать. Сделаем вид, что я ей поверила.

Куда важнее был факт наличия у меня дочери.

Дочь… Подумать только. Я вообще и не думала о том, что у меня будет ребенок. В двадцать один год странно об этом задумываться не имея ни мужа, ни желания таковым обзавестись. А тут… Здрасте, приплыли.

— Дочь, — прошептала я, перекатывая слово на языке, и внутри что-то отозвалось теплом.

Дочь. Маленькая темноволосая невинная девочка, в матери которой досталась сумасшедшая женщина.

Я вспомнила ее крики, и мое сердце сжалось. Настоящая Абигайль вряд ли пришла бы ей на помощь. В голове у этой безумицы был лишь один Келленвайн. Даже в своем дневнике она не написала о Лейле ни строчки. Ни строчке о своем ребенке.

Кажется, я начинала соглашаться с мнением народа о жене ярла. Она была настоящим чудовищем.

К слову о чудовищах… Я резко остановилась, и у меня по коже пробежали мурашки от внезапного осознания.