Бракованная жена. Я украла дочь ярла

— Нет… — прошептала я помертвевшими губами, и мои глаза внезапно стали болезненно сухими. — Нет… Она ведь… Она не умеет плавать…

Меня вдруг накрыла чудовищная слабость, а в груди вдруг стало болезненно пусто.

Как наяву, я увидела святящееся доверием и любовью лицо крохи, и внутри все сдавило. Я стиснула камни, сдирая пальцы в кровь.

Меня снова стало трясти.

Надо вытащить ее. Где бы она ни была, я должна ее вытащить.

В каком-то полубезумном бреду, я поднялась и принялась стаскивать сапоги, не отрывая взгляда от зовущего меня вдаль Тумана.

Но не успела я прыгнуть в воду, как вдруг Туман резко изменил направление и стремительно понесся в сторону берега. И я, уже ничего не соображая, босиком понеслась за ним следом.

Должна была. Ей еще можно было помочь. Еще можно было…

За какие-то секунды я миновала склон, внизу показалась небольшая бухта, где мы раньше играли с дочкой, и мой взгляд тут же прикипел к телу крохи, лежащему меж двух валунов. И она… О, Хозяйка Туманов… Ее кожа была мертвенно-бледной на фоне черных камней.

— ЛЕЙЛА! — срывая горло, закричала я и помчалась вниз.

Держись, кроха… Умоляю, держись!

Пробежав по ледяной воде, я склонилась над телом дочери, не справляясь с разрывающим телом ужасом.

— О, пожалуйста… — всхлипнула я, кладя ладонь на ее ледяную щеку. — Нет, умоляю…

Внутри стало так больно, что захотелось завыть, и я обхватила ее крошечное тельце руками и прижала к своей груди, понятия не имея что делать. Слезы брызнули из глаз, и я стиснула ее крепче.

— Умоляю, — разрыдалась я.

И вдруг… Вдруг я почувствовала еле уловимый выдох. Лейла! Лейла дышала!

Меня вдруг накрыло облегчением такой силы, что по коже побежали мурашки, и я разрыдалась лишь сильнее.

— Спасибо! — выдавливала я меж сжимающих горло спазмов, благодаря сама не зная кого. — Спасибо!

Мой взгляд сам собой устремился к бескрайнему горизонту, где клубился Туман, и на мгновение мне привиделось, что оттуда, будучи по грудь в воде, на нас с Лейлой смотрел красивый беловолосый юноша.

Похоже страх окончательно помутил мой рассудок. Ну, и пусть! Главное, что Лейла была жива.

Сквозь лавину эмоций, наконец, проступил разум, и до меня с опозданием дошло, что кроха могла заболеть, если оставить ее в мокрой одежде.

Ругая себя за невнимательность, я торопливо опустила Лейлу себе на колени, стащила с себя тунику, оставшись лишь в полупрозрачной нижней рубашке, и завернула в нее дочку.