Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Открывать глаза вдруг стало страшно.

Это какая-то шутка? Костя совсем с головой перестал дружить? Он парик на меня надел или что? Я ведь точно помню, как вчера обрезала волосы.

Тревога уже не просто порхала внутри, а развернула там полномасштабную кампанию, совершая все приготовления для подступающей истерики. У меня похолодели пальцы, а в горле встал ком, который я насилу сглотнула.

Так… Так. Да, мне страшно. Мне очень-не-передать-словами-как страшно. Но если я не увижу, где оказалась, то и вовсе с ума сойду.

А с ума сходить не хотелось бы.

Ты сможешь. Давай. Давай же…

Это просто розыгрыш. Глупый, тупой розыгрыш.

Давай… Пластырь нужно отдирать разом. Шумно выдохнув, я резко распахнула глаза и… Истерика скромно постучалась в дверь, а затем распахнула ее к чертям пинком.

Из меня вырвался смешок, а в носу закололо.

Пол и стены были каменными, прямо напротив меня было три квадратных окна с искусно сделанными деревянными створками, стекол в них не было. Под окнами был деревянный диванчик с подушками вместо сидений, рядом — ваза.

Слева стояла большая кровать с мягкой даже на вид периной и огромной шкурой накинутой на постель. По обе стороны от нее были резные тумбы, напротив — комод. А я сидела перед огромным камином на шкуре.

По какой причине меня, как собаку, бросили на пол, а не положили на кровать, оставалось загадкой. Но это, честно, было наименьшим из того, что меня волновало.

Больше меня беспокоил вопрос: где я вообще, блин, оказалась?!

Нужно подойти к окну и осмотреться.

Был ли это розыгрыш брата, или меня действительно спер какой-то маньяк, далеко увести меня не должны были. Я надеюсь.

На трясущихся, как у жеребенка, ногах я поднялась, пошатнулась и ухватилась за камин для равновесия. Но стоило мне посмотреть на свои пальцы, как я не выдержала и закричала.

Все. Это конечная. Выходим.

Гребаные пальцы были не моими! Это были не мои руки! Какого черта у меня не мои руки?!

Мое тело застыло от ужаса, пока я с глазами по пять рублей смотрела на чуть смугловатую кожу рук с длинными изящными пальцами и аккуратными лунками ногтей.

Грудь сдавило, так, что стало трудно дышать, и я с неожиданной для себя холодностью констатировала: я сошла с ума.

А как иначе объяснить происходящее? Моя кожа всегда имела только два цвета: белый и облезло-красный, когда я перебарщивала с солнцем. Пальцы у меня были короткими, а указательный вообще был кривым, после того, как я сломала его в детстве.