Бракованная жена. Я украла дочь ярла

 — Отправляемся за женщинами.

— Мама, глазки болят, — захныкала Лейла, прижимаясь к моей груди.

Переглянувшись с Риикой, я сглотнула ком вязкого беспокойства.

— Потерпи, кроха, скоро мы уже приедем, и тебе помогут, — пробормотала я, умещая подбородок на макушке дочери и прижимая ее крепче к себе, хотя сама слабо верила в то, что говорила.

Мы были в пути уже четыре дня. Лейла очнулась на следующее же утро, как мы отплыли от главного острова, только вот почему-то она не могла размокнуть веки. Вчера мы останавливались на одном из островов, пополнили запасы провизии, и у лекарей я выторговала чудодейственное средство для глаз, но оно не помогло ни на чуточку.

С крохой что-то происходило, а в этом мире не было ни нормальных врачей, ни современного оборудования. Вдруг она ударилась обо что-то, пока была в воде и повредила зрение. Почему ей больно открывать глаза? Почему жжение в них то утихало, то начиналось снова?

Эти вопросы без ответов порождали лишь бессильную тревогу и невольно вставали передо мной мыслью: «Не зря ли я уехала?».

Грудь стянуло новым приступом беспокойства. Стиснув зубы, я протяжно выдохнула и прикрыла глаза.

Нет. Я сделала все правильно.

Теперь, когда ярл уехал, Катарина бы совсем распоясалась. Все приказы проходили через нее, а раз так, то нам возможно послали бы не лекаря, а убийцу. А потом сказали бы, что кроха скончалась от пневмонии.

— Не майтесь так, госпожа.

Цена для меня сейчас не имела никакого значения, я погладила Лейлу по спине, устраивая ее у себя на коленях, и начиная покачиваться.

— Спи, кроха. А когда проснешься, сможешь побегать по земле, и твои глазки скоро пройдут, — прошептала я, целуя ее в лобик и чувствуя, как мои собственные глаза наполняют слезы.

Прошу, лишь бы с тобой все было хорошо.

— Мама, мне уже не больно, — тихо ответила она.

И ее слова тут же вонзились мне прямо в грудь. Моя сильная и храбрая девочка.

— Да, конечно, — проговорила я, ни чуть ей не поверив.

Вскоре Лейла и правда засопела, а я перекинула руку через борт лодки, и к моим пальцам тут же устремился Туман, ласкаясь, как котенок. Вдалеке уже оглядывались очертания острова. Плыть оставалось не больше часа.

Небо над нами было серым, солнца совсем не было видно, но по моим ощущениям, скоро должно было начать темнеть.