Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Ярл Келленвайн захочет это услышать.

Преисполнившись подозрением, Микул посмотрел сначала на нее, а потом на людей за ее спиной. По нему было видно, что даже за целую гору золотых монет, он не захотел бы сообщать господину о ее приходе. Но прозвучало магического слово «Абигайль». И поэтому Микул постучал и, отворив дверь, проскользнул внутрь.

Катарине пришлось ждать довольно долго, но у нее всегда было много терпения. И хотя ее гнев на воина рос все быстрее и пожирал ее все яростнее, но ни на миг нежная улыбка не покинула ее лица.

Наконец, дверь снова отворилась.

— Входите одна, — не слишком довольно бросил Микул.

В ответ она улыбнулась шире и перешагнула порог.

Как давно она здесь не была!

Ей уже позабылся свежий и успокаивающий запах мокрых камней и луговых трав, которым была пропитана спальня Келленвайна. Хотя сегодня воздух щедро был разбавлен ароматом хмельного эля.

Сам хозяин покоев стоял, оперевшись ладонью о каминную полку, и безучастно глядел на огонь, снова и снова прикладываясь к бурдюку с крепким напитком.

Он был в одних низко сидячих на тазобедренных косточках штанах, свет костра играл на его поджаром торсе и красиво обрисовывал его мускулы, и Катарина в очередной раз восхитилась красотой тела своего любовника. Только вот Келленвайн на нее даже не посмотрел, и это ее уязвило, ведь раньше его взгляд всегда туманился, стоило ему взглянуть на нее.

Она знала — на ее месте он видел свою драгоценную Дафну, но какая разница, если все привилегии получала Катарина, а не мертвая возлюбленная?

— Что там у тебя? — прищурившись, хрипло спросил Келленвайн, не поворачивая к ней головы.

 — Говори и выметайся.

Жесткие слова ударили ее по лицу пощечиной. В груди вспыхнула обида.

Она ничего не понимала! Откуда в нем такая перемена?! Он ненавидел свою жену лютой ненавистью! Все, что было между ними — это один несчастный поцелуй в Красный день, так почему, узнав о ее смерти, он не возликовал, а рухнул на колени перед ее костями?!

Но Катарина была слишком умна, что бы высказывать ему свои возмущения.

Она прекрасно видела и чувствовала, что расположение к ней ярла с каждым днем таяло, как снег по весне. А крики и скандалы были верным путем к высылке из замка, а не к возвращению его привязанности.

Поэтому она насильно выдавила из себя раскаяние и рухнула на пол, прижимаясь лбом к холодным камням.