И тогда я просто запихиваю ее на заднее сиденье, заканчивая спор. Тут же сажусь рядом.
— Что ты на себя напялила… — красноречиво оглядываю ее неказистую одежонку.
Сдергиваю с нее кепку, и перевязанные резинкой волосы падают на спину. Снимаю с нее очки, и тут Эва дергается в сторону, хватается за ручку двери. Обнимаю ее, удерживаю, чтобы она никуда не лезла.
— Не делай себе хуже, — хриплю ей на ухо.
И тут замечаю, как у нее начинают трястись губы, а глаза моментально становятся влажными.
— Лев, не увози меня, пожалуйста! Не надо, не делай этого!
Ее колотит, она вся ежится, скукоживается, словно стремится занять в этом мире поменьше места, громко всхлипывает.
Не могу понять, что с ней творится.
— Эй, ты что, Снегирёк? — только и успеваю спросить, прежде чем она начинает рыдать в голос. — Это какой-то бред…
Я обнимаю Эву, пытаюсь прижать к себе крепче, успокоить, но она от моих попыток еще больше трясется и громче рыдает.
— Ты меня боишься? — вдруг доходит до меня.
Хочу погладить ее по голове, а она вдруг пригибается, словно собираюсь ее стукнуть.
Не понимаю, почему она так реагирует. Почему боится? Я ведь ее никогда не бил… В эту самую секунду вспоминаю слова Семёна о том, что навык хождения в темноте так просто не вырабатывается. Я не бил, но до меня, скорее всего, били.
Резко отдергиваю от нее руки, прекращаю прижимать к себе жену. Выставляю вперед ладони и прошу сдавленно:
— Тихо, успокойся. Не хочешь ехать — не поедешь. Эва, я не трону тебя! Пожалуйста, успокойся! Эва!
Она всхлипывает и спрашивает дрожащим голосом:
— Почему ты просто не хочешь меня отпустить?
— Ты же моя жена, Эва! В конце концов, я тебя… — резко затыкаюсь.
«…люблю…» — продолжаю про себя.
Не могу ей этого сказать, никогда не мог. У меня будто язык немеет каждый раз, когда пытаюсь признаться в чувствах. Раньше думал, и без слов видит, теперь понимаю: слепая, ей невдомек или просто плевать, что гораздо вероятнее.
Однако чувствую, сказать нужно.
— Эва, я тебя…
— Купил! — перебивает она.
— Что купил? — сначала не понимаю.
— Ты меня купил! — снова громко всхлипывает она.
Разговор сворачивает совершенно не туда, куда мне хотелось бы.
— Брось ты… еще чего удумала…
— Это факт! Ты заплатил за меня деньги и обращаешься со мной как с вещью! А я не вещь, я человек!
— Брось говорить ерунду! Мы с тобой два года прожили тело в тело…
— И эти два года ты разговаривал со мной только приказами!
— Ты серьезно, что ли?! — У меня начинает дергаться глаз.
