На подходе к поместью уже начали сгущаться сумерки, но мне думалось, что так и нужно. Скорее всего, время специально подгадали.
Мне казалось, что снимать защиту мне придется как-то по-особенному. Ну там хотя бы кровью куда-то капнуть. Но нет. Мы прошли по удивительно безлюдной тропинке к неприметной калитке в заборе — скорее всего, ей пользовались слуги, — и я просто открыла ее, после чего провела внутрь весь отряд одного за другим."
"И стоило последнему человеку оказаться на территории поместья, земля дрогнула.
Ощущение было такое, словно рядом взорвался крупнокалиберный снаряд. Только без оглушающего звука. Было так тихо, но стало не по себе. А сквозь все тело прошла какая-то странная дрожь.
— Уведите ее, — услышала я голос Реймонда, звучащий как сквозь вату.
Хотела повернуть голову, чтобы взглянуть на него и понять, что его так взволновало, но как только попыталась это сделать, мир качнулся и погрузился во тьму.
Глава 60
Приходить в сознание было некомфортно.
Тело болело, в боку кололо, а сердце заходилось в диком приступе тахикардии. Было стойкое ощущение, что я отхожу от наркоза. Очень некачественного наркоза, который может вколоть врач-самоучка, делающий ринопластику в подвале шашлычной.
И когда у меня получилось открыть глаза, я поняла, что делать этого не стоило.
Я находилась в какой-то пещере. Ну это судя от скудному освещению и голому камню на стенах, полу, потолке. А еще в нишу этой пещеры была встроена решетка, намекающая, что я сюда попала отнюдь не добровольно.
Освещение действительно было достаточно скудным, и я видела все относительно отчетливо только благодаря своему драконьему зрению, которое досталось мне в наследство от Адалин вместе с телом.
Свет в конце тоннеля был… точнее, в конце пещеры. Он намекал, что пока я валялась в отключке, прошла ночь и уже рассвело.
Вот только добрать до этого света не представлялось возможным. И не только потому, что толстая решетка намекала, что ее бесполезно пытаться согнуть даже моими слегка повышенными силами.
А потому что в такой же нише, превращенной в тюрьму, только напротив меня, сидел Реймонд. Точнее, стоял. Руки были прикованы так, что он выглядел почти распятым, а на шее красовался ошейник. Почти такой же, какой я уже однажды с него снимала, только на этот раз он был надет не на шипастую чешуйчатую шею, а не вполне человеческую.
Он как будто не замечал того, что с ним сделали.
