А вот Гера смог бы так обрушить правду на Арса? Вряд ли. Даже в отношении меня Гера очень деликатно решил ситуацию. Мог оставить меня любовницей, но всегда бы вставал вопрос не сплю ли я еще и с его сыном. Поэтому моральную сторону он перед Арсом подчеркнул моим статусом. Одно дело если бы Арс и дальше домогался любовницы отца, другое, домогаться его жены и своей мачехи.
Но в насмешку судьбы, мой статус совсем не помешал брату.
– А если бы Арс был твоим сыном, ты все равно открыл ему глаза на свои грязные дела?
Давид отпустил меня, отошел и сел на диван, где ранее сидел Арс.
– Хм, – даже усмешка теперь выглядела грустной. – А ты умеешь давать пощёчины, Лена… Нет, я не хотел бы, чтобы мой сын знал обо мне такие вещи. Не хотел, чтобы сталкивался с этой стороной моей натуры.
– Тогда и Арсу не стоит кое-что знать про отца. Уже достаточно, что он видит это от дяди.
Давид похлопал ладонью рядом с собой, подзывая меня ближе. Я подошла и села, морально готовясь к следующему акту, теперь с братом мужа.
Надеюсь, он сегодня на анальный секс не настроен.
– Поцелуй меня.
– Ч-что?
– Хочу, чтобы ты целовала меня, как брата. Давай.
Я медлила. Почему мне казалось, что целоваться не в угаре страсти, а сознательно – это уже другой уровень отношений? И готова ли я к таким отношениям?
– Ну же! – подогнал меня Давид, в момент пересаживая с дивана к себе на колени и приближая губы к моим."
"С ним мы не целовались даже во время секса. Единственный раз случился как раз этим вечером.
– Зачем?
– Я хочу. Этого мало?
Покачала головой, не зная, что ответить. Но Давид ждал только однозначного ответа. Притянул меня рукой за затылок к себе и неуверенно дотронулся до губ. Замер. Приоткрыл рот и осторожно прихватил мою верхнюю губу. Отпустил. Посмотрел мне в глаза.
Я удивилась, заметив его расширенные зрачки и участившееся дыхание. Господи, это же всего лишь поцелуи! Сам-то он снял ли розовые очки до конца?
Обхватила его лицо ладонями, легко облизала губы и на его выдохе скользнула в рот языком.
Давид стиснул талию руками, гортанно застонав мне в рот. Но недолго инициатива была в моих руках, или точнее уж, в губах. Мужчина быстро вошел во вкус и атаковал мой рот. Целовался Давид так же нагло и самоуверенно, как и трахался. Никакого своеволия, никакой пощады, только приказ и подавление. Но мне это нравилось.
Похоже, мне всегда нравилось, когда за меня решали что и как будет.
