Я даже улыбнулась своим распутным мыслям. Хотя… Лучше уж на чистоту – я никогда не была слишком скромной и особенно чистой. А обстоятельства сложились так, что я хочу этих двух мужчин. Так почему нет?
Осторожно погладила кончиками пальцев по щеке мужа и потянула его к себе. Гера только на долю секунды застыл, а потом наклонился и впился в мои губы собственническим голодным поцелуем. И тут я выгнулась, застонав ему в рот, от другого наглого поцелуя намного ниже, но тоже в губы. Давид так точно подгадал момент, чтобы всосать клитор, а потом запустить язык между складок!
И вот я верчусь и извиваюсь на кончиках двух языков, горячих, скользких, влажных.
Чувствую, как руки накрывают напряженную грудь, грубые пальцы сжимают слишком чувствительные соски, но не понимаю, кто из них двоих делает это со мной.
Я задыхаюсь, принимая в себя Давида, и почти плачу, отпуская отстраняющегося Геру, но уже в следующий момент ослепшими от нахлынувших эмоций глазами, вижу, как муж освобождается от мешающейся одежды и снова приближается ко мне.
И да, я знаю, что мне нужно делать. Я знаю, как он любит, чтобы я делала.
Напрягаясь, приподнимаясь, я губами ловлю подрагивающую головку, не дотрагиваясь до члена руками. Давид только сильнее впивается в мои бедра и возвращает на место, насаживаясь до упора и рыча. А член мужа выскальзывает изо рта, и я смеюсь, снова пытаясь поймать его губами.
Во всей этой вакханалии много стука, тяжелых хрипов, учащенного дыхания и рваных грязных словечек. Но это моя любимая музыка, под которую я становлюсь восковой куклой, послушной в руках моих мужчин.
Давид рычит, выходит из меня и отдергивает от Геры. Я хнычу – ну что опять? Ведь было всё так волшебно! Но вот он переворачивает меня, кладет грудью на холодный стол и резко входит, начинает вбиваться, удерживая за бедра, чтобы я не скользила от него к Гере.
Муж подходит ближе, упирается бедрами в край столешницы и тычется налившейся плотной головкой мне в губы.
Да, любимый, мой сладкий… Да… Я так хочу тебя!
И я беру его глубоко, выдавливая из него протяжный стон и тут же кричу в ответ, чувствуя палец Давида в той дырке, которую он так любит, и которую так ненавижу с его пальцами внутри.
Но уже в следующую секунду оба брата синхронно долбятся в меня, что все мысли из головы ускользают, и я проваливаюсь в сумасшедшие ощущения, которые думала невозможно повторить. А оказывается еще как можно!
Я задыхалась от напора Геры, но по увеличившемуся размеру знала, что он сейчас кончит.
