— Добрый вечер, — стараюсь звучать очень вежливо.
— Можно просто Николай, — предлагает мне отец Дениса.
Улыбаюсь ему не особо уверенно. Я никогда в жизни не смогу назвать его “Николаем”, даже несмотря на то, что он выглядит доброжелательным, хоть и сдержанным. Он похож на него. Денис. Его рука опускается на спинку моего стула, пальцы легонько задевают плечо, шею…"
"Мне хочется стукнуть его по колену, потому что эти касания… отвлекают…
Влад делает вид, будто нас не существует. Но его рот закрыт на замок, и это уже меня радует.
Я никогда не видела его таким смирным, как сейчас. Он похож на свою мать. Вот почему они с Денисом такие разные. По крайней мере внешне.
Если за столом и были разговоры, то они закончились. Неуютная тишина заставляет меня перебирать в голове темы для разговоров, но у меня нет таких. Не с этими людьми. Я не знаю, о чем с ними говорить. Или о чем говорят они, когда собираются вот так, за одним столом.
В душе маленьким огоньком печет понимание, что найти общую тему для разговоров с их старшим сыном у меня проблем не составило.
Почти…
Повернув голову, я смотрю на Дениса.
Тени от приглушенного света сделали черты его лица острее. Сделали его красивым и мужественным до невозможности.
Расстегнув пиджак, он ловит мой испуганный взгляд.
Посмотрев на родных, интересуется:
— Какая программа?
Ведущие без умолку болтают в микрофоны, но за столом жениха и невесты никого нет.
— Надеюсь, что-нибудь попроще, — любезно отзывается “Николай”. — Я уже староват танцевать танец маленьких лебедей.
— Я тоже не в ресурсе, — говорит Денис.
Пробежавшись глазами по скатерти, украдкой смотрю на его мать.
Она смотрит в сторону, предпочитая молчать.
Ее руки такие же ухоженные, как и все остальное. На пальцах кольца и перстни, в которых бликует свет больших люстр.
Сглотнув я понимаю, что моей маме было бы тяжело общаться с ней так же, как и мне. Я не знаю, имеет ли это значение. Ведь мы же… мы не собираемся жениться… то есть, мы всего неделю встречаемся!
— Карина, а ты хочешь замуж?
Вскинув глаза, смотрю на отца Дениса, застигнутая врасплох.
— Я… нет… — выдаю свою главную жизненную установку. Она появилась у меня давно, но с тех пор, как мой отец не вернулся домой из командировки, эта установка окрепла во мне, как бетонная плита. — Сначала я бы хотела состояться… как личность… — сообщаю, откашлявшись.
— В самом деле? — поднеся к губам бокал белого вина, Людмила Фролова смотрит на меня с нескрываемой иронией.
