Не потому что у меня очень ревнивая девушка, а потому что предпочел бы оставаться с Никой друзьями на более длинном расстоянии. По-моему, так будет комфортнее нам обоим.
— Мне нужно наверх, — вежливо покидаю помещение.
Взбегаю по лестнице и захожу в свою комнату, решая быстро собрать вещи и зайти в гости в другой раз. Из шкафа достаю спортивную сумку и забрасываю в нее футболки, трусы и все, что может понадобится в ближайший месяц.
Слышу, как открывается за спиной дверь и голос матери произносит:
— На выходных у нас барбекю.
Отцу привезли акулье мясо. Петр Павлович будет, и Ника…
— Я не смогу, — отвечаю ей.
— Денис, — пеняет она. — Мне бы хотелось, чтобы ты был. Ты все же мой сын. Побудешь в семейном кругу, от тебя не убудет.
— Я думаю, без меня вам будет лучше, — говорю ей.
— Глупости, — цокает она. — Отлично проведем время.
— Мы с Никой расстались, — напоминаю, если она вдруг забыла.
— Ну, — тянет. — Люди расходятся, сходятся. Всякое бывает.
Кажется, что-то подобное я уже слышал.
— У меня есть девушка, с которой я встречаюсь, и это не Ника, — обернувшись, смотрю на мать.
— Ты про эту Карину? — интересуется.
— Да, я про эту Карину, — говорю ровно.
— Ну, это же у тебя несерьезно, — произносит почти как факт. — Некоторые вещи начинаешь ценить, только когда потеряешь.
— Ты о чем?
— Я о том, что у тебя есть время одуматься и попросить прощения, Денис. Не знаю, что ты там наобещал этой девочке, но она явно в нашу семью не вписывается. Да, красивая, но, во-первых, она хамка, во-вторых, совсем какая-то дикая.
Я вообще не понимаю, где ты ее нашел…
Обе характеристики режут мой слух. Настолько, что на лице немеет пара мышц. Я не хочу выслушивать это дерьмо. И не хочу заводить такой традиции.
— Она везде впишется, — обрубаю. — У нас все серьезно. Предлагаю встретиться и пообщаться еще раз.
Мать молча моргает, заломив брови с наигранно-озадаченным видом.
— Все серьезно, это как понимать? — интересуется она.
Блять.
В этот раз все слишком личное. Я и Карина — это то, что никого не касается.
— Я пока не строил планов на десять лет вперед, — отвечаю.
— Зачем на десять? Хотя бы на год попробуй.
— Мы будем жить вместе, — беру на себя смелость ответить за себя и за свою упрямую, блять, независимую женщину.
Выражение материнского лица — все то же наигранное удивление.
Я уже понял, что мой выбор ей не нравится, но ей придется смириться, как и каждому члену моей семьи.
