Это трезвит так, что хочется орать и орать. Я становлюсь мокрой за секунду. Тяжелые капли бьют по плечам и ногам.
Холодно…
Воды по дворе по щиколотку."
"Денис подхватывает меня на руки, и я обнимаю его шею, сжимаясь и визжа.
В лифте мы тяжело дышим, заливая пол водой.
— Ттт-вою м-а-ать… — стучу зубами, обнимая его за талию.
Он тоже колотится. Сырой, мокрый, но все равно горячий.
Вваливаемся в квартиру, синхронно раздеваясь. Мокрые вещи падают на пол, “шмякая”.
Во всей этой сумятице я не потеряла память.
Я борюсь с застежкой на сарафане и с внутренним стоном впитываю его присутствие рядом. Его чертыхания, резкие движения, очертания его тела рядом, на расстоянии вытянутой руки.
И снова начинаю ронять горячие слезы…
— Дай… — убирает мои руки и сам расстегивает сарафан.
Всхлипываю, запрокинув голову к потолочной подсветке.
Квартира оплачена до конца месяца, но я здесь не останусь. Я вернусь домой и буду ждать его там. Его вещи я заберу с собой. Я не собирала их только потому, что хочу оставить ему полный уют до того момента, когда он выйдет отсюда завтра в семь утра.
Поглядывая на мое лицо, стягивает с меня сарафан.
На мне только хлопковые белые трусы, а на нем белые брендовые боксеры.
В последние дни он пришел в состояние ледяного внутреннего спокойствия, но на мне это никак не отражается.
Я знаю, что его ждет что-то посущественнее, чем мои страдания, и я чувствую себя эгоисткой, когда со всхлипом обнимаю его шею.
Подхватив мои ягодицы, помогает обнять ногами свою талию.
— Мм-ама ппередала теббе ужжин… — шепчу в его шею.
— Кайф… — бормочет, неся меня в ванную.
Долго стоим под горячим душем.
Намыливаем друг друга, упрямо касаясь самых чувствительных мест. Сталкиваясь упрямыми взглядами и телами. И это не про возвышенные чувства. Это про секс, которым займемся прямо сейчас!
Мы движемся прямо к нему, когда начинаем целоваться.
Глубоко и безостановочно, пока мокрые перемещаемся в спальню.
Заставив его упасть на матрас, целую мокрую грудь.
Плоский живот. Трусь носом о его кожу и погружаю в рот тяжелую набухшую головку.
Стон Фролова теряется в громовом раскате, но этот стон я чувствую каждой клеткой тела.
Вскрикиваю, когда оказываюсь под возбужденным мужским телом, которое таранит меня каменной эрекцией поперек неразобранной постели. Она царапает пол под его толчками, а я принимаю их со вскриками, шире разводя ноги.
Я уже месяц на таблетках…
Без презерватива это так… так остро.
