Так, что иногда хочется залезть на стену! Закрывая ночью глаза и обнимая свою подушку, я думаю о том, где он и что с ним происходит. И злюсь, потому что почти ничего не знаю.
Надеюсь, он чувствует, что я здесь думаю о нем каждый день, и гордится собой за это.
Отдав Лексу его счет, отправляюсь за стойку в ожидании новых клиентов.
Присутствие здесь Влада почти не напрягает. Теперь в Музкафе есть постоянный охранник, и он всегда на стороне персонала. Я заканчиваю свою смену в семь вечера и отправляюсь домой.
На улице тепло, оживленно и пахнет осенью. Тянусь по городу, как улитка, позволяя всем обходить свою машину.
Я почти не расстаюсь с телефоном. Таскаю его с собой даже в туалет, боясь пропустить заветный звонок.
Выбравшись из машины, плетусь к подъезду.
На лестничной клетке стойкий запах чужих духов, от которого я морщу нос. С удивлением отмечаю, что этот запах ведет в мою собственную квартиру, и его источник — висящее на крючке у двери черное женское пальто, на вид родом совсем не из нашей страны.
Дамская сумка на комоде — тоже. Брендовая символика на застежке заставляет меня сдвинуть брови и покоситься на коридор.
— Мам? — зову, прикрывая за собой дверь.
Она появляется из кухни, одетая в пиджак и брюки, потому что вернулась с работы не намного раньше меня самой.
— У тебя гости, — сообщает она, посылая мне говорящий взгляд.
Мои брови ползут вверх.
Сбрасывая с ног кроссовки, в упор смотрю на ту самую эмблему “Шанель”, украшающую сумку незванной гостьи.
В душе кошкой скребется догадка, но я не даю ей разрастись. Вместо этого вхожу на кухню, чтобы увидеть все своими глазами.
Кухня наполнена все тем же терпким ароматом, который, скорее всего, состоит в тесном родстве с брендом оставленной в коридоре сумки, а за обеденным столом сидит Людмила Александровна Фролова, которую я не видела с тех пор, как мы познакомились.
Это неожиданно настолько, что я теряюсь, хоть это и моя территория!
Застываю на пороге, чувствуя за спиной присутствие мамы.
Не зная, куда деть руки, складываю их на груди, натянув на ладони рукава толстовки и рассматривая женщину за столом.
На ней необычный костюм, состоящий из жакета и брюк. Обилие драгоценностей делает образ дорогим и самодостаточным. Все в ней шикарное, как и положено, но ее губы сложены в кривоватую линию, а глаза смотрят на меня с хладнокровной внимательностью, которая вызывает во мне желание ответить тем же.
— Здравствуй, Карина, — кивает.
