Вокруг нас столько суеты, а мне хочется заползти под стол и спрятаться, но еще хуже то, что в моей голове поселился один голубоглазый брюнет, о котором я думаю нон-стоп уже три дня.
— Готовы сделать заказ? — слышу над своей головой.
У меня нет аппетита, но все равно шевелю языком, говоря:
— Паштет из утки и чай.
— И все? — улыбается мне худощавый парень.
— Все, — отворачиваюсь.
Сегодня на меня все прохожие пялятся. Я спустила три часа на профессиональный макияж и обновила фотографии в своих соцсетях, но мне пришлось их закрыть, потому что на мои страницы обрушилась какая-то хейтерская атака.
Куча комментариев о том… что я “шлюха” и прочее дерьмо.
Меня трясет с самого утра.
Этот день просто не мог стать хуже. Будто меня забросило в стиральную машинку и болтает так, что из головы вылетели все болты и гайки.
— Я не люблю получать двойки, — рассудительно сообщает Камила, мешая ложкой свой суп. — Не потому, что мама будет ругаться, а просто мне самой не хочется…
— Надо же, — бормочу в чайную кружку, не трудясь смотреть на Василину.
— Ты просто любишь всем нравиться, — заявляет она подруге. — А я хочу быть самой собой.
— Двоечницей? — уточняю я.
Задрав нос и поджав губы, она натягивает на руки черные резиновые перчатки и принимается за свой бургер.
— Оставь ее, — тихо просит мама, положив ладонь на мою под столом.
Я уже не уверена в том, что быть не такой, как все, хорошо. Может, нравиться всем подряд не такая уж плохая идея? Может, если бы я вела себя, как девушка Дениса Фролова, не обнаружила бы свою машину с проколотыми шинами?!
Она сгниет во дворе моего дома к тому времени, как я заработаю на новые.
Я не могу грузить своими проблемами маму. Ей и так не до меня, а мой отец… ему вообще ни до чего нет дела. Ему сорок пять, и он влюбился.
Час спустя мы расплачиваемся по счету, и я захожу в туалет. В зеркале мои глаза кажутся огромными. Я боюсь сознаться себе в том, для кого и для чего заморочилась с этим макияжем.
Просто я ищу его в толпе. Где бы ни была, черт возьми, а он…
Следующая неделя наступит послезавтра.
Я слишком много о нем думаю, чтобы не понимать — он уступит мне, только когда рак на горе свистнет!"
"Именно с этой мыслью я заползаю в свою постель, слушая возню Васьки на соседней кровати.
Натянув на голову одеяло, закрываю глаза, и как только это происходит, Денис Фролов вламывается с мою голову, не спрашивая на это никакого разрешения.
