Толкнув дверь, я спрыгиваю на снег.
— Карина… — пищит Васька, несясь ко мне.
На ее лице испуг, куртка расстегнута. В панике я осматриваю ее всю, боясь, что ей могли сделать больно…
— Он забрал у меня телефон… я хочу домой… хочу домой… — она прижимается ко мне, обхватив руками за талию. — Я хочу к маме…
Мама!
— Садись в машину… — хриплю я, толкая ее к двери. — Эля, садись.
Она значительно выше сестры. И выглядит старше своих лет и старше, чем на фото, которые я видела у нее в доме. Но испуг в ее глазах такой же детский, как и в глазах моей сестры.
Пока мы везем девочку домой, я звоню маме. Она плачет, Васька поскуливает на заднем сиденье. Сама я вдруг становлюсь ватной. У меня нет сил ни орать на нее, ни жалеть ее. Меня отпускает, и я начинаю трястись, понимая, что усну только, если приму лошадиную порцию снотворного.
Как только машина тормозит напротив нашего подъезда, Василина выскакивает из машины и несется к двери.
Провожая сверкающие пятки ее красных ботинок, пытаюсь отстегнуть ремень.
— Что там произошло? — спрашиваю Дениса, стуча зубами.
— Ничего особенного. Это были пьяные малолетки. Но могло быть и хуже.
Смотрю на него, пытаясь успокоить дыхание. Его лицо очень серьезно.
Я знаю, черт возьми!
— Я знаю, как могло быть, если ты собираешься вправлять мне мозги за то, что допустила такое, то…
— Я думаю, ты и сама прекрасно справишься с тем, чтобы вынести себе мозги.
Молчу, смачивая слюной пересохшее горло.
— Очень хорошо, что ты так хорошо меня знаешь.
Денис проводит рукой по волосам.
Делает глубокий вдох. Смотрит вперед, постукивая пальцами по рулю.
— Спасибо… — тоже смотрю вперед. — Я не знаю, как тебя отблагодарить. Я ничего не соображаю. Я потом что-нибудь придумаю… я…
Посмотрев на него, я вижу, как он чешет бровь.
— Мне уже страшно, — говорит с иронией. — У тебя краска на щеке, — добавляет ровно.
— Что? — бормочу, проводя пальцами по своей щеке.
— На другой, — вздыхает он.
Протянув руку, обнимает ладонью мое лицо, отчего в меня будто молния ударяет.
Его ладонь сухая и теплая.
Горячая.
Большим пальцем он чертит на скуле крошечные круги.
Приоткрыв губы, я не дышу.
Он смотрит на них. Смотрит мне в глаза.
Ну, прогоняй меня, черт возьми!
Вместо этого он тихо произносит:
— Хочешь глинтвейна?
Глава 27
Карина
Пряный обжигающий напиток растекается по моему небу, и в ту же секунду по венам бежит тепло.
— М-м-м… — прикрыв глаза, слизываю сладкую каплю из уголка губ. — Фантастика…
Обхватываю обеими ладонями теплую кружку.
