— Поможешь? — расстегнув чехол, Ника достает оттуда красное платье, расшитое бисером.
Королевский выбор.
— Без проблем, — оттолкнувшись от стены, жду, пока она оденется, и застегиваю еле различимую молнию на спине.
Между нами ощутимое напряжение, но оно повисло еще с тех пор, когда ее попытка зачать ребенка не увенчалась успехом.
Я ищу на ее лице признаки того, что оно хочет вогнать мне в задницу кол за то, что пропадал где-то всю неделю, или попытается пойти на мировую, но ничего такого она не делает. Она делает вид, будто все в норме.
Это и радует, и злит. С недавних пор ее покладистость меня напрягает.
Улыбнувшись, обнимает руками мою талию, просунув их под пиджак, и тянется к моим губам.
Я никогда не чувствовал себя дерьмовее, чем в тот момент, когда отвечаю на ее поцелуй. Даже легкое касание дается мне с трудом.
— Я готова, — бормочет, прижавшись щекой к моей груди.
Ее волосы собраны в аккуратную прическу, которую стараюсь случайно не задеть.
— С днем рождения, — говорю с заметным хрипом.
— Я ждала тебя утром…
— Пришлось ехать на стройку. Там опять прораб забухал.
И это чистая правда. Найти нормальную строительную бригаду оказалось целым гребаным квестом.
— Ты говорил…
— Да, точно, — слегка сжимая ее плечи, делаю медленный вдох.
Подняв руки, она поправляет мой галстук, делая узел туже. Проводит руками по груди, разглаживая белую рубашку, и останавливается, только добравшись до пояса брюк.
— Поехали? — поднимает на меня глаза.
Киваю, не шевелясь.
Десять минут спустя помогаю ей усесться в машину и забрасываю на заднее сиденье коробку с ее туфлями.
Когда выезжаем за ограду жилого комплекса, она начинает рассказывать о том, что вместе с дизайнером нашла обои своей мечты для гостиной дома, который я начал строить из чистого инженерного интереса, а потом это стало чем-то большим. Даже сейчас разделить с ней этот дом кажется чем-то естественным. Неестественное во всем этом только то, что я больше не испытываю к ней влечения, и за это тоже чувствую вину.
Повернув голову, вижу, что Ника задумчиво смотрит в окно. Я и раньше не скакал до потолка в дни ее рождения и не крутился на пузе, но всегда находил особенный подарок и делал это заранее. Я не умею изображать из себя горохового шута.
— Хочешь кофе? — спрашиваю. — Можем заскочить.
— Нет, — она морщит нос. — Твоя мама ждёт. Мы опаздываем.
— Сегодня тебе все можно, — стараюсь излучать позитив.
— Все? — растягивает губы в улыбке.
— Ага, — отзываюсь.
