Брат моего жениха

Однако, даже если и что серьезней, все равно каждый из нас понимает, что бегать, как в садике, и сопли подтирать за тобой никто не будет. Хочешь быть в ТОПе – паши. Хочешь пить – пей, но ответственность тоже вся на тебе. Такой подход дисциплинирует хлеще кнута.

– Воду, тренер, будем пить исключительно воду, – ухмыляюсь и ловлю на себе недовольный взгляд Риксона.

– Смотри мне. Давайте-ка все перестанем зевать, парни! – уже громче на всю раздевалку, – сезон не за горами, а вы мне, как улитки, по льду ползете. Хватит, отпуска позаканчивались.

А кто же спорит-то? Просто мозг надо еще из отпуска вызвать, а то он явно задерживается.

Перед ужином успеваю заскочить  сделать снимок и домой. Завтра забегу к нашему командному медику и передам эти треклятые бумажки. Меняю спортивный костюм на простые джинсы с футболкой и ровно к семи часам уже у Сереги.

Жена – Лиза – встречает с неизменной улыбкой и, кажется, искренне рада меня видеть. А дети с шумом и гамом, криками: “Привет, дядь Леш” носятся на заднем дворе.

Вообще у нас в команде так сложилось, что почти все парни семейные.

Как-то чем старше, тем больше хочется возвращаться с игр и сборов домой, где кто-то ждет. Где накрыт стол, бегают дети, и улыбается любимая женщина."

"Я свое счастье про... далекие пять лет назад. А вот Сереге повезло. Отношения со старших классов школы переросли в крепкий брак. И их с Лизкой можно назвать чуть ли не образцово показательной семьей. Такой, смотря на которую, завидовать начинаешь в тысячи раз сильнее. Но по-хорошему, по-доброму.

Но есть у этой семьи один минус. Они оба с завидным рвением капают мне на мозг по поводу женитьбы. Только в этот раз такие разговоры как ножом по сердцу. И отвечаю я на них неизменно:

– Все будет. Надо время.

А вот что будет и сколько надо этого времени, хер пойми.

А ночью, оказавшись в своей постели, тиран-мозг подкидывает воспоминания. И хоть последний секс был у меня всего день назад с мимолетной знакомой из бара, член стоит колом. Потому что в голове она. Ее голос: мягкий, нежный.

Ее стоны, когда она кончала, лежа на моем кухонном столе, извиваясь, словно дикая кошка, в моих руках. На губах до сих пор ощущаю ее вкус, а подушечки пальцев словно помнят ощущения прикосновения к ее бархатистой коже.

Я хотел ее. Всю. От и до. Поцеловать каждый миллиметр ее тела. Изучить снова, каждую ложбинку и впадинку. Вспомнить, как ощущаются в руках ее упругие груди. И войти. Грубо. Полностью.

Но она была не готова. И все, что я мог – сделать ей приятно.