И совсем не важно, что его насилуют…
Никита с удовольствием сказал бы Ольге пару ласковых слов. Но он вдруг обнаружил, что его рот заклеен скотчем. И вместо слов она сможет услышать только мычание. А корове Никита уподобляться не хотел. И племенному быку тоже…
И вот он, самый яркий миг. Никита разрядился. Но его орудие все такое же прочное и несгибаемое. Не сохнет, не вянет. А пора бы… Ольга продолжала прыгать на нем. И ей плевать, что Никите сейчас уже не так хорошо…
«Наездница» все не могла насытиться. И своим натиском довела Никиту до второго залпа.
И на этом успокоилась. Слезла с него.
А его прибор по-прежнему торчал, как флаг на кремлевской башне. Будто стальной стержень внутрь ввели.
Ольга исчезла. Слова ему на прощание не сказала, ручкой не помахала. Как будто не человек он, а машина для удовлетворения дамских желаний… Впрочем, Никите было все равно, считает она его за человека или нет. Его обрадовал сам факт, что она оставила его в покое. Теперь он может собраться с мыслями и найти выход из этого крайне неудобного положения…
Но что это?
На смену одной пришла другая мадам.
Не очень симпатичная брюнетка с ястребиным взглядом. Она была голая. Крепкая спортивная фигура, ни капли лишнего жира. Маленькие грудки, плоский живот с мышечным рельефом, крепкие мускулистые ноги. И руки сильные.
— Хороший мальчик! — по-хозяйски рассматривая Никиту, сказала она.
Она взяла его напряженный инструмент в ладони, потерла его. Словно огонь из него хотела выжать. Никита чуть не застонал от боли.
Слишком уж сильное напряжение у него внизу, неестественно сильное. Может, его попотчевали не только клофелином? Есть же препараты, от которых прибор будет стоять целые сутки, как у молодого на морозе…
Брюнетка залезла на него, нанизалась на вертел. И запрыгала как заведенная. Только никакого удовольствия Никита не получал…
Потом появилась третья дама. После нее факт изнасилования воспринимался Никитой без всякой усмешки…
Он ослаб, перед глазами пошли круги, к горлу подступила тошнота… А эти суки продолжали издеваться над ним.
Одна, вторая, третья, четвертая… Затем все пошло по второму кругу.
Никита не однажды терял сознание. Но всякий раз ему на голову выливали ведро ледяной воды. И он приходил в себя. И снова терпел, терпел…
Он потерял счет времени. Может, час прошел, может, два. А может, и сутки… А оборзевшие сучки продолжали сменять друг друга…"
"А потом появилась еше одна. Она согнала с Никиты Ольгу. Пренебрежительно посмотрела на него.
