Затем вместе с Колей и Сашей направился к уничтоженным машинам. Илья прильнул к оптическому прицелу — нужно, если вдруг что, поддержать ребят. В машинах и возле них могли остаться недобитки. Их добьют, а заодно заснимут на пленку уничтоженных боевиков, чтобы затем засвидетельствовать перед посредником Егеря свой успех.
За каждого покойника десять штук баксов — эта формула была в голове у Ильи, когда он связывался по «сотке» с человеком Егеря. И семьдесят тысяч за Коваля, к которому они все сейчас отправятся.
* * *Жора Банников когда-то служил в милиции старшиной дорожно-постовой службы.
На хорошем счету числился. Пока к горькой не пристрастился. И пошла жизнь по кривой. Спился, с работы вылетел. До свалки докатился. Хорошо, не в категории бомжей оказался. Но все равно близко к ним подобрался. Сторожем он при свалке, вагончик у него с пристройкой. Ружье-одностволка для защиты от расхитителей помойной собственности. А еще у него есть свой штат охранников — те самые бомжи. Их городок из нескольких ржавых вагончиков неподалеку.
Пьет Жора и сейчас. Но службу знает. И когда ему привезли какого-то крепыша с глазами уголовника, он понял — к бутылке сегодня прикасаться нельзя. Как зеницу ока беречь надо этого парня. Ребята знакомые за его сохранность деньги дали. Аж двести долларов. Баксы надо отработать сполна.
Но выпить жуть как хочется. А потом, у Жоры есть помощники. Жгут и Кныш. Два бомжа Но преданы ему как собаки. Их он и оставил в пристройке наблюдать за пленником.
А сам… Ну почему бы и не выпить, если служба организована как надо?.
.
* * *Коваля сейчас абсолютно не интересовало, кто и как его сдал этим уродам, которые его сюда привезли. Его волновало одно — как выбраться из этой темной вонючей подсобки.
А как выбраться, если в соседней комнате-загашнике мужик с ментовской рожей сидит, ружье у него. А сам Коваль по рукам и ногам связан. Крепко связан. Тонкими и чертовски прочными ремешками. И узлы наложены хитро — при каждом неосторожном движении ремешки еще сильней вгрызаются в плоть…
Мужик с ружьем, похоже, собирается забухать.
А подсобку вдруг заполнили какие-то вонючие уроды с дебильными взглядами. Мля, да это же бомжи. Писец, в натуре, Коваля бичи караулят. Опупеть не встать!..
Бомжи сидели молча. И сверлили его алчными взглядами. Коваль тоже ничего не мог им сказать. Рот его был залеплен скотчем. А смотреть на них ему было тошно.
Шло время. Мужик за перегородкой все чаще прикладывался к бутылке. Нет-нет, он заходил в подсобку.
