— Чо ты сказал?!
Бешенство волнами накатывало на него. И с каждым мгновением волны становились все выше, все шире…
— Что слышал, то и сказал!.. Ты ее не тронешь!
И Штурм демонстративно загородил монашку своей широкой грудью. А та и рада. Как же, защитничек нашелся…
— Ну ты, пес!.. — Не в силах сдерживать себя, Кубометр схватил его за грудки.
Но тотчас же мощным ударом в солнечное сплетение Штурм сбил его с дыхания, заставил разжать руки. И тут же ударил раскрытой ладонью в челюсть. Кубометр не удержался на ногах и отлетел к двери.
Все-таки Штурм — это не его долбаная сестричка.
— Правильно, брат! — послышалось за спиной.
Кубометр обернулся. И увидел Тоньку. Очухалась гадина, приползла посмотреть на то, как ее братишка сцены тут устраивает.
Ничего, им сейчас обоим будет сцена.
Вне себя от бешенства, Кубометр вскочил на ноги, подлетел к Тоньке, схватил ее, вознес на руках и как бревно швырнул в Штурма. Тот никак не ожидал такого поворота. Растерялся, попытался смягчить падение сестры. И упустил из виду Кубометра.
Тот также уподобился бревну. Но не простому, а таранящему. Он налетел на Штурма, опрокинул его на пол. Несколько раз с силой ударил его кулаками по морде, смял носовой хрящ, сломал пару зубов, смешал мозги. А потом начал лупить его ногами. И нет-нет поддавал Тоньке.
Сила в нем неимоверная. И неуправляемая. Он бил их обоих, пока не устал. Монашка все время сидела на кровати, в ужасе забилась в угол. Не видно ее, не слышно. Может быть, именно поэтому Кубометр ни разу не ударил ее…
Наконец он оторвался от Штурма и его сестры.
Они были в отключке. Хватит мертвечину месить…
Кубометр обратил свой звериный лик к монашке.
— Раздевайся, сука! — заорал он.
Монашку трясло от страха. Но она набралась наглости покачать головой. Кубометр уже поднял руку, чтобы влепить ей пощечину. Но его остановил Таракан. Принесла его нелегкая…
— Зачем? — просто спросил он.
И рука зависла в воздухе.
— Надо! — бросил Кубометр через плечо.
— Не надо… Ты и без того дров наломал.
— В голосе Таракана слышался упрек.
— А тебе какое дело?
— Я же тебе говорил, не надо ее трогать… Видишь, Штурм за нее заступился. И другие пацаны могут подняться… Не надо. Остановись!..
Проклятая монашка!.. И Штурм за нее. И даже Таракан… Кубометру хватило ума осознать шаткость своего положения.
Его пацаны готовы идти за ним на любую «мокруху». Но какая-то дрянная монашка будит в них непонятные чувства…
Кубометру не хотелось сознаваться в своей неправоте.
