Брат мужа

Только сейчас, сидя под мерно падающим, таким новогодним пушистым снегом и ощущая, как застывают на щеках горячие слезы, я со всей отчетливостью осознала, что не будет больше у меня никогда веселого ожидания праздника, пахнущего хвоей и мандаринами, мигающей гирлянды, холодных с мороза губ любимого человека. Ощущения покоя и безопасности. И огромных, безбрежных настоящего и будущего.

Как я, оказывается, счастлива была все это время!

Злясь на свою неблагодарную работу, на своих учеников, на начальство, бесконечно требующее невозможного, на гудящие по вечерам ноги, на маленькую зарплату, безденежье, отчаянные и бессмысленные попытки завести детей… Иногда на холодность мужа даже злясь! Я была все это время счастлива.

И только потеряв, поняла…

Слезы текли по щекам, застывали тут же, потому что мороз был градусов десять, и щеки ощутимо кусал.

Надо было идти, дома ждал беспомощный, полностью зависящий от меня теперь уже до конца жизни человек… Он не виноват в том, что случилось.

Какие-то подонки походя, неизвестно зачем, просто уничтожил мою, как оказалось, такую счастливую жизнь. Просто забрал у меня любимого человека, оставив от него лишь оболочку.

И я только теперь, кажется, до конца осознала это.

"– Не плачьте, – кто-то сел рядом со мной, несмело дотронулся до ладоней, тоже заледеневших уже, потому что перчатки я забыла дома еще с утра.

Я с трудом разлепила уже успевшие схватиться ледком от мороза ресницы и, поморгав, посмотрела на того, кто зачем-то нарушил мое горестное одиночество.

Женщина, пожилая женщина из тех, кого никогда, наверно, не назовут старушкой, слишком уж худа, острая какая-то, словно из одних углов состоящая: нос, подбородок, странного вида шляпка.

И взгляд. Острый.

– Простите, – она, поняв, что я уже пришла в себя, убрала ладонь с моей, улыбнулась тонкими подкрашенными губами, – я просто увидела, что вы сидите одна и плачете… Я понимаю, что вы меня, возможно, пошлете к черту… И будете правы, да… Столько раз зарекалась… Но вот ничего не могу с собой поделать.