Выскочила из комнаты и в темном коридоре нос к носу столкнулась с Алексом.
– Там... – начала было она.
Но он осадил ее, приложив палец к своим губам.
– Тсс!..
Он все видел, он все знает... И что делать, тоже знал.
Детей будить не стали. Марта взяла на руки Веронику, Алекс – Дениса. Он нес его так бережно, с такой нежностью, как будто это был его сын.
Они спустились в погреб, который представлял собой помещение два на два метра – выложенные камнем стены, полки с закатанными балками, пол застлан несвежим сеном. Холодно, сыро.
Полнейший дискомфорт. Марта чувствовала себя здесь, как в каменном мешке. Ведь в случае чего выхода отсюда нет. Их даже вытаскивать не будут, просто замуруют – привалят люк сверху какой-нибудь железобетонной плитой – и все... Но в отличие от нее Алекс чувствовал себя уверенно. Не спуская Дениску с рук, распотрошил стоявший в углу мешок – старые пальто, куртки, свитера. Из этого выстелил на полу целое ложе, на которое он опустил Дениску, а Марта – Веронику.
– Побудь пока здесь. Я сейчас.
..
Вернулся он минут через десять. Прежде чем спуститься в погреб через люк, затер сухой тряпкой следы вокруг него. Люк опускал аккуратно, так, чтобы не свалилась еле державшаяся на нем циновка...
– К нашему дому присматриваются, – опускаясь на пол рядом с Мартой, шепнул. – Я на всякий случай прибрался, как будто нас здесь не было...
– А если найдут?
– Будем стрелять...
Он достал из кобуры под пиджаком пистолет, снял его с предохранителя.
– Подвинься, – попросил Алекс.
И, не дожидаясь, когда Марта повинуется, своим боком, словно грейдером, сместил ее в сторону.
Теперь он вплотную прижимался к ней, мало того, обнимал ее свободной рукой. Крепко обнимал и в то же время мягко...
– Что ты делаешь? – возмутилась Марта.
– Если сверху станут стрелять, до тебя не достанут. И до Дениса с Вероникой тоже... До меня могут, но я и сам с усам...
– Тебе совсем не обязательно ко мне прижиматься. И лапать меня не нужно...
– Как скажешь...
Он покорно убрал руку с ее груди, отодвинулся, чтобы не касаться ее.
– Зря мы здесь остались, – шепотом сказала Марта. – Уходить надо было.
– С детьми, на своих двоих?.. Далеко бы не ушли... Поверь, я сделал все, чтобы нас не нашли... Успокойся...
Он достал из кармана пиджака плоскую фляжку.
– Здесь коньяк. Выпей пять капель. Полегчает...
– Разве что для согрева...
Марте было не по себе, ее лихорадило. Во-первых, замерзла, во-вторых, нервная дрожь. Она боялась не столько за себя, сколько за своих детей...
