Но и разговор не забывал направлять в нужное мне русло.
С сочувствием выслушал жалобы на сыновей. Особенно сердита женщина была на старшего:
— Заставил меня подшиться, подлец! Говорил — для моего блага. И в чем оно, это благо? С инвалидом безвылазно сидеть?
— Но Федя ведь только на работу ходит!
— Какое там! И в кабаки, и по бабам! И на ночь может. Недавно вообще на сутки уезжал. А у меня, когда Ярика слишком много, давление поднимается.
На кухне висел календарь с пушистым котиком с бантиком и в корзинке.
Мы прошлись по датам и выяснили: на целые сутки Федор уехал как раз вечером того дня, когда в Москве расстреляли инвалидов.
А потом вновь отсутствовал, тоже почти двадцать четыре часа. В день его возвращения во Владимирской области обнаружили тело Долматова.
Логично было предположить, что именно Федор с Филом ездили в Псков убивать Ольгу. И они же (кто-то один или вместе) грамотно обработали отца погибшего Костика Кулаева, художника-аутиста. Выдали ему всю информацию: в какой больнице Ричард, на каком этаже, номер палаты сказали.
Мужчина (арестовали его в Турции) не отрицал, что убил. Но подробно рассказал, как в баре к нему подсел некий молодой человек и, на пьяную голову, накрутил: американец, мол, был в сговоре с Леней, специально уничтожает наших детей… Адвокаты несчастного отца не сомневались, что докажут состояние аффекта. Мои источники в полиции тоже считали: Кулаеву дадут от силы пару лет.
А Дорофеев, вероятно, решил: «Знает один — знает один. Знают два — знают двадцать два».
Он боялся, что Долматов может заговорить, его сдать. И убрал свидетеля. Убил своего друга.
У полицейских наверняка имелись доказательства. Записи с видеокамер, отпечатки пальцев, результаты экспертиз. Но я мог прижать Федора только показаниями матери.
Ну, и еще видел: мачо-паркурист, предмет Римкиного вожделения, откровенно нервничает.
* * *— Римма, — попросил Павел, — уведи, пожалуйста, Ярика.
Молодой человек не сопротивлялся. Послушно протянул девушке руку, вышел с ней вместе из гостиной.
Синичкин остался с Федором один на один. Тихо спросил:
— Тебе Ольгу не жаль было?
Дорофеев-старший взглянул затравленно. И даже не попробовал отпираться. Тяжело вздохнул:
— Жаль. Но она дура. Стала нам угрожать. Говорить, что все вспомнила. Что сдаст с потрохами. Сама виновата.
— Как вы ее нашли?
Попытался улыбнуться издевательски, но вышло грустно:
— Вашей Римме скажите спасибо. Я у нее выяснил: Ольга в Прасковичах, у жениха Георгия Климко.
