— Скучно, — наморщил нос мальчик.
— Возьмешь потом домой и доработаешь. Хоть космический корабль пририсовывай. На дереве.
Обычные школьники бы рассмеялись. Его группа промолчала. Только серьезная девочка Галя после долгой паузы спросила:
— Как связаны дерево и космический корабль?
— Никак.
Ребята расселись по местам, Ричард ушел за их спины, чтобы не закрывать готовую зацвести вишню.
А в следующую секунду грохнул первый выстрел.
Тема успел провести по листу бумаги коричневую полосу и вместе со стулом рухнул на землю.
Его левый бок заливала кровь, глаза остекленели.
Дик сориентировался мгновенно. Заорал:
— Лежать! Всем лечь!
Попытался понять, откуда стреляют, самому встать на траекторию выстрелов.
Пуля пронеслась в миллиметре от его щеки, царапнула ухо. Он бросился к ближайшей пациентке, вместе со стульчиком сбил ее.
Сам отполз в сторону. Продолжал кричать:
— Все! Легли!!!
Но подростки не спешили выполнять его команду. У них всегда была замедленная реакция, а в критической ситуации бедняги откровенно «поплыли».
Флегматичная Галя отвернулась от мольберта и с любопытством оглядывалась по сторонам. Фанат живописи Костик вообще ничего не замечал. От усердия высунул язык и продолжал прорисовывать ствол яблони.
Снова шарахнул выстрел, и Костя молча упал — рука так и продолжала сжимать кисточку.
«Они не понимают! Они просто не понимают, что происходит! — в отчаянии подумал Дик. — Их за руку надо тащить!»
Вскочил, бросился к Гале — и немедленно получил пулю в плечо.
Девушка с удивлением посмотрела на клочья свитера и красное пятно.
Нахмурила брови, спросила:
— Ты испачкаться?
И в следующую секунду упала сама.
С улицы, по счастью, уже несся рев сирен.
Но, прежде чем полицейские ворвались во двор, выстрелы сразили еще троих. Потом раздался финальный хлопок — у забора.
И все стихло.
РиммаКаналы можно было не переключать. По всем крутили одно, везде с похожим зачином: «Страшная бойня случилась на юго-востоке Москвы…»
И дальше — телевизионщики соревновались, кто больше чернухи успел снять.
Показывали Центр реабилитации, оплетенный желтой лентой. Тела в черных мешках укладывают в «Скорую». Рыдает рыженькая Ксюша. Страшно бледный мужчина повторяет:
— Он был там. Мой сын был там.
Мне потребовалось минут пятнадцать, чтобы из мозаики охов и гневных слов вычленить главное: стрелял подросток. Искать укрытие не стал: расположился на верхушке забора почти с комфортом — липа, что росла рядом, стала удобной подпоркой под спину.
