Тело оставалось безжизненным и тяжелым. Я плакала, но продолжала свои бестолковые попытки — до тех пор, пока меня не оттащили сильные мужские руки.
— Нет! — Я вошла в полный транс, вырывалась, лягалась.
Только когда увидела, что над Ольгой склонились две фигуры в ватниках «Скорой помощи», ненадолго пришла в себя. И снова впала в истерику, когда услышала печальный женский голос:
— Слишком поздно. Мертва.
Носилок к реке не принесли. Мужчина в медицинской униформе взвалил балерину на плечо, потащил вверх. Женщина помогала, поддерживала ноги.
Я прильнула к груди сама не знала кого и тихо ревела. Мужчина подхватил меня на руки и тоже двинулся прочь от реки. Я рассмотрела смуглое лицо, острые скулы, восточный разрез глаз. Сквозь куртку отчетливо ощущалась сила мышц. Пробормотала: «Вы Джеки Чан?»
И потеряла сознание.
Очнулась я в полицейской машине и первое, что услышала, — слово «больница». Глаз не успела открыть — заорала:
— Не надо!
— Хороший голосище, — уважительно отозвался шофер.
"
"А смуглый силач — тот самый, что нес меня на руках, а теперь сидел рядом на заднем сиденье и грел мои руки в своих, — ласково молвил:
— Испугалась, милая?
Смотрел как на полную слабачку-блондинку, и я совсем расстроилась. Вот позор! Падать в обморок простительно секретаршам, но частному детективу!
Я попробовала освободить руки — но Джеки Чан держал крепко. Шепнул:
— Не вырывайся, ты еще не согрелась.
Это точно. Печка в машине жарила на полную, но меня до сих пор била дрожь. Я скосила глаза: плечи накрыты тулупом, вторым укутаны ноги.
Под тулупами — ощущение теплой и мокрой одежды. Раздевать не стали, просто утеплили. Но если мне надо будет — через секунду, минуту, час — снова выйти на холод, я сразу умру.
Что-то, госпожа частный детектив, ты разнюнилась. Надо брать себя в руки.
— Ни в какой горотдел или райотдел я сейчас не поеду, — предупредила я.
— Ишь ты, капризничает! — проскрипел водитель. — Поедешь, милая, куда денешься. Объяснения надо дать.
— Я дам.
Но не сейчас. У меня стресс. Мне нужно переодеться, согреться, поспать. И вообще ночью допросы запрещены.
— Ты чего, сидела? — с удивлением обернулся ко мне шофер.
Мой смуглый ангел-хранитель улыбнулся:
— Ничего ты не понимаешь в людях, Михалыч.
И обернулся ко мне:
— Ты ведь не местная? Где остановилась?
— В Прасковичах. Студия в многоэтажке. Вон, как раз проезжаем!
— Притормози, — властно сказал Джеки Чан. — Какой подъезд?
— Второй, — пискнула я.
