Сам ни при чем, а трое погибли.
Допил залпом кофе, молвил сурово:
— Короче, сорок вторая больница, второй корпус, седьмой этаж, палата семь ноль четыре. Решай, конечно, сам, но завтра к нему охрану приставят. Так легко уже не подступишься.
Швырнул на стол тысячную купюру — и как не было.
К столику немедленно подскочил владелец бара. Ласково произнес:
— Константин, вам получше чуть-чуть? Может, домой пойдете?
— Да. Пойду.
Отец тяжело поднялся.
Дал довести себя до гардероба. Одеть. Но ехать на такси отказался категорически.
До дома два шага. Он почти в полном порядке. А еще по пути надо купить водки. И хорошенько обдумать все, что говорил незнакомец.
РиммаНурлан вымотал меня так, что в сон провалилась, будто в теплое море.
Пробудилась в три часа дня.
Полицейского в квартире не было. О грехопадении напоминали лишь смятая постель и кремовые розочки на его торте.
Терзать себя раскаянием я не стала — наоборот, начала искать плюсы. И нашла целых три.
— Я получила удовольствие.
— Отомстила вероломному Синичкину.
— К тому же у меня теперь свой человек в полиции.
Непросто добывать информацию через постель — но совместить полезное с приятным. Что может быть лучше?!
Я встала, отрезала огромный кусок от Нурланова торта и немедленно его схомячила — безо всяких даже чаев-кофеев. Потом снова завалилась под одеяло и задумалась, что делать дальше.
Расчетный час в моем отеле давно миновал, на сегодняшний самолет в Москву я тоже не успею. Да мне и не хотелось туда лететь.
В памяти немедленно всплыли черные глаза, смуглое лицо, сильное тело, что вдавило меня в постель.
У меня имеется довольно богатый опыт делового общения с полицейскими из небольших городов. Паша несколько раз отправлял в командировки — Рошаль, Дмитров, Иваново. И тамошние представители силовых структур, когда к ним обращалась столичная штучка, постоянно распускали хвост, строили из себя крутых шерифов, говорили красиво, но не по делу или напускали туману.
Я просто костьми ложилась, чтобы выведать у местных Пинкертонов хотя бы крохи информации. А им какое-то садистское удовольствие доставляло скрывать от московской сыщицы даже самые очевидные вещи.
И со всеми ними не переспать хотелось, а по щекам надавать.
То ли дело Нурлан! Джентльмен, обаяшка. Накормил, обогрел, лекарства принес. Да еще всеми деталями расследования честно делился — еще до секса. Без экивоков и блеянья про служебную тайну.
