И рысью понесся в раздевалку — клиент уже явился, разминался за сеткой, поглядывал недовольно.
Индивидуалка на час, потом группа, потом еще одна индивидуалка. Интересно, на сколько хватит Ярика?
Федя постоянно поглядывал на брата.
Миновало пятнадцать минут, тридцать, сорок — а тот все смотрел и смотрел на экран планшета. По лицу текли слезы. Посетители оборачивались на него и шептались. Администратор несколько раз прибегала проверять, все ли в порядке.
«Погонят меня с работы, если еще раз сюда его приведу, — подумал Федор.
— Ну и ладно. Надоело до черта лопухов натаскивать».
Его канал на «Ютьюбе» наконец начал приносить деньги. Знающие люди говорили: главное, что процесс пошел. И очень скоро суммы удвоятся, утроятся, удесятерятся.
Но, хотя мысли и далеко, тренировку вел продуманно, четко. Как самого когда-то дрессировали, так и начинающих паркуристов гонял. Только в отличие от тренеров по гимнастике не матерился и по шее не давал.
Через час Ярик рыдать перестал.
Но пересматривать письмо (всего-то восемь минут) по-прежнему продолжал. А еще начал нежно водить пальцем по экрану планшета и робко улыбаться.
Федор почувствовал: напряжение его отпустило. Игрушка сработала. С виртуальной Олей Ярику куда проще. Она всегда рядом, всегда смотрит ему в глаза. И никаких отношений строить не надо. Что-то вроде резиновой куклы.
Может, и правильно он сделал, что Римку на поиски балерины отправил.
Шустрая девица. Быстро справилась. Может, ее в ресторан сводить? Покадриться, а заодно и что-нибудь полезное выведать?
Идея показалась здравой.
Продолжал тренировку и одновременно размышлял, куда лучше сводить, какими словами озвучить приглашение, какие вопросы задать за ужином. Мысли улетели настолько далеко, что едва успел подстраховать клиента, когда тот неудачно закрутил заднее сальто. Отругал:
— Куда ты прыгаешь, если разгона нет?!
Чтоб исправить ошибку, велел повторить — раз, второй, третий.
А когда достигли совершенства, посмотрел наконец в сторону Ярика.
Планшет лежал на столе. Но стул брата оказался пуст.
РиммаПосле прогулки в промозглом парке Нурлан снова заботливо растворил передо мной дверь машины, включил музыку (по счастью, не шансон), печку, и мы поехали обратно в Прасковичи.
О делах больше не говорили. Он живо интересовался Москвой. Спрашивал не про зарплаты или театры (любимая тема провинциалов), но о чисто практических вещах.
