Брат, стреляй первым!

На черняевские территории он наехал. Но ничего у него из этого не вышло.

— Крепко на своих позициях пацаны стоят, — уныло сказал он. — Ничем их не сдвинешь…

— Разве что пулей, — брякнул, как ему казалось, в тему, Чугунов.

И получил в ответ испепеляющий взгляд Гундоса.

— Ты этого не говорил, а я этого не слышал… Я тебе не беспредельщик. И война мне не нужна… Черняевские братки правы на все сто, и не фиг мне на рожон переть, не по понятиям это…

— А что по понятиям?

— На тебя наехать по понятиям! — зло отрезал Гундос.

 — Нет у тебя «крыши». Нет. Поэтому ты спокойно и без лишних телодвижений отходишь под меня. Ты меня понял?

— Я-то понял… А вот Кэп сам мою фирму под себя подмять хочет, — решил насолить ему Чугунов.

— Я в курсе… И хочу дать тебе одни совет. Завтра идешь в ментовку и отрекаешься от своих показаний. Мне нет нужды враждовать с черняевскими…

— Ну вот, на мне решил отыграться. Бей своих, чтоб чужие боялись…

— Меньше звезди, понял? — рыкнул на него Гундос.

Он сделал Чугунову внушение. И надо сказать, тот проникся.

Но только почему-то не встал и не поклялся торжественно, что завтра же заберет из ментовки свое заявление.

И вообще, не такой уж он и страшный зверь, этот Гундос. Просто очень страшно он сам себя малюет…

Разговор этот случился за обедом в зале ресторана, где, кроме них двоих, никого не было. А вечером этого дня Чугунов отправился к себе домой.

После того как он снова и, пожалуй, в последний раз отдал свою или не совсем свою, четырехкомнатную квартиру, он снимал люкс в гостинице «Россия».

Пока не достроит загородный особняк.

Он поднялся к себе на этаж, открыл дверь и вошел в номер.

Настроение не ахти. Как ни барахтался он, все одно бандиты подцепили его на иголку, как бабочку. Не Кэп, так Гундос. И не отвертишься.

А тут еще в номере вонь. Как будто что-то протухло…

Нет, не отречется он от своих показаний, не станет выгораживать кэповского бригадира. Назло всем!..

Да что это там воняет?..

Чугунов поморщил нос. И уже хотел вызвать администратора, но в это время будто сам по себе вспыхнул экран телевизора.

И сразу же стон Зубова:

— Это все Чугунов! — бился он в истерике. — Он нагрубил вору, «апельсином» его назвал. Тот на него с ножом, не достал… Сначала его Крымов ударил. А затем и я… Шею ему сломал… Это все Чугунов…

Этот гад Зубов сдал всех и вся… Чугунову стало не по себе.

Дальше пошли вообще невыносимые кадры. Яма, в ней в свете фонаря труп. Его вытаскивают из могилы… Да это же Челентано!

Чугунов все понял.