Брат, стреляй первым!

Он сорвал с гранаты предохранительную чеку и бросил ее вниз. И только после этого крикнул:

Вслед за первой гранатой полетела вторая. Ее бросил Никита… Взрыв, еще взрыв… Звон в ушах, крик ужаса, чей-то предсмертный стон, проклятия… Никита не обращал на это никакого внимания. С потрясающим хладнокровием он бросил вниз еще две гранаты. В моменты разрывов не высовывался. Чтобы не угодить под свой же осколок.

И Витал делал все как надо. Он швырнул последнюю гранату и встал. Одновременно с Никитой. И вперед. Вернее, вниз…

Никита делал все правильно.

И легко. Перед тем как проснуться, человек иногда видит управляемые сны. Он видит себя этаким суперменом. И как бы враг ни пытался, он не в силах его победить. В героя могут стрелять, рвать его гранатами. Но пули проходят мимо, осколки отскакивают, взрывная волна гладит ласково, как легкий морской бриз… С Никитой происходило примерно то же самое. Только это был не сон, а жестокая реальность. В которой он убивал. Убивал легко и непринужденно. Без всякого внутреннего напряжения…

Как будто не человек он.

Робот. Или зомби, запрограммированный на убийство.

Вместе с Виталом он спустился на площадку, где в грудах истерзанной человеческой плоти шевелилось что-то живое. Браток с оторванной рукой дергался в предсмертных конвульсиях. И еще один живой человек. Он лежит неподвижно. И вдруг резко разворачивается. Лицо залито кровью, правого глаза нет. Но есть рука, а в ней пистолет. И этот пистолет направляется на Никиту…

Короткая очередь. И браток замирает навеки. Никита успел проконтролировать событие.

Он держит ситуацию под постоянным контролем.

Трупов было пять. И еще по ступенькам вниз тянется жирный кровавый след. Все лампочки на площадке выбиты взрывной волной. Но Никита видел этот след.

Раненого братка они увидели на следующей лестничной площадке. Он был весь в рваных ранах, весь в крови. Он уползал от преследователей. И остановился, когда понял, что никуда ему не уйти.

Он узнал Витала. И протянул к нему руку, как будто взывал о пощаде.

— Витал, братуха… — жалобно протянул он.

— Хату как вычислили? — спросил Витал. И продолжал идти на него.

— Гиря, — коротко ответил тот.

Значит, Гиря эту квартиру сдал. Из следственного изолятора.

— Да, конечно, братуха!

Витал нажал на спусковой крючок. Грохот, звон гильз, запах пороха… Браток больше не чувствовал боли.

— Чтобы не мучился, — бесцветно бросил Витал.

Они спустились на первый этаж. Никита шкурой почувствовал опасность. И тут голова выдала правильное решение.