Брат, стреляй первым!

Правда, доплатить пришлось хорошо. Но Никита не жадничал. Ведь ему в этой квартире жить, а не существовать. Он сошел с тропы войны и не будет сниматься отсюда в экстренном порядке.

— Можешь принять душ. — Никита принес Оксане новый халат и полотенце в целлофановой упаковке.

Она оценила это и наградила его признательной улыбкой.

А потом они пили шампанское. Оксана рассказывала ему о своей трудной судьбе. Никита слушал ее, сочувствовал.

Он мог бы помочь этой девчонке. Мог вырвать ее из цепких лап сутенера. Даже поселить у себя… И если с ней будет хорошо, то… Стоп!

— Вот бы найти такого мужчину, чтобы у него было все: особняк, «Мерседес», денег море…

Оксана размечталась вслух.

Чем плюхнула ложку дегтя в медовый настрой Никиты. Все, теперь ни о каких серьезных отношениях с ней и речи быть не может… Хватит с него Лены. Та тоже много чего хотела…

— Пора ложиться спать, — сказал Никита. Он неожиданно охладел к Оксане. И уже не хотел разговаривать с ней.

— Да, конечно, — кивнула она.

И встала.

Покачнулась и легким движением руки скинула с себя халат. А под ним ничего. Только красивое гибкое тело с полным набором женских вполне зрелых прелестей…

— Зачем? — сухо спросил Никита.

— А разве я зря сюда пришла? — удивилась она. — Ты обещал мне сто долларов…

— Ты их и так получишь.

— Ну уж нет, я тебе не убогая, чтобы принимать подаяние…

Да, на убогую Оксана никак не походила. Она была женщиной. Притом очень даже хорошенькой, а еще и голой. А он мужчина. Не гомик и не импотент. Поэтому он не стал возражать, когда Олеся подошла, села к нему на колени и приступила к исполнению своих служебных обязанностей…

Лев Вершинин вернулся домой поздно, в двенадцатом часу ночи.

С Игорем в «Калинке» засиделся. Водочку попивали под хорошую закусь, проблемы обсуждали. И нет-нет да на входные двери посматривали. А вдруг «оружейные отморозки» с автоматами нагрянут да стрелять по ним начнут. «Стволы» у оперов в кобурах на всякий случай в полной боевой, с предохранителей сняты…

Но ничего не случилось.

Никто не покушался на них. И в одиннадцать они с Игорем отправились по домам. Лев сел в свою старенькую «двойку» и через полчаса был дома.

Он вставил в замочную скважину ключ. Но вдруг обнаружил, что дверь открыта. Жуткое предчувствие ворохнулось в нем, заледенило кровь. Лев выхватил пистолет и осторожно вкрался в прихожую. Никого… Гостиная… Пусто… Только ковер смят, будто по нему стадо мамонтов прошлось…

Жену он обнаружил в спальне дочери.