Брат, стреляй первым!

Вот, значит, где он наследил…

— Да, понимаю… Только не понимаю, какое это имеет ко мне отношение?

— Вместе с Гириным свидетели видели вас.

— А что, вы уже проводили опознание? Что-то не припомню…

— Все это еще впереди.

— Вот тогда и поговорим.

— Значит, вы отказываетесь признаваться! — еще больше нахмурился Ильин.

— А не в чем мне признаваться… Я ничего не знаю.

— Ладно, гражданин Брат, не хотите по-хорошему, дожмем вас по-плохому… Будет проведено опознание, сделаем очную ставку… Вы, голубчики, друг друга сдадите…

А пока, значит, никто никого не сдал.

Из поведения следователя можно было сделать только такой вывод. А пытали ведь не только его. И Виталу досталось, и Во-вану, и Чаусу. А Гире… А этому козлу так и надо!

— Философствуете, гражданин Брат? Ладно, посмотрим, что вы дальше запоете… Итак, приступаем к официальной части…

Ильин достал протокол допроса и начал его заполнять. А потом на Никиту посыпались вопросы. Что, где и как… Но на все был только один ответ — ничего не знаю, ничего не понимаю…

Утром следующего дня Никиту отправили в изолятор временного содержания на Петровку, 38.

Знаменитые «Петры»… Его определили в большую, но душную и забитую до отказа камеру. Здесь сидели человек тридцать, не меньше. И все они, угрюмые, замученные жарой и духотой, смотрели на него ленивыми безучастными глазами.

Никита слышал, что новичков в камерах встречают отнюдь не хлебом с солью. Существует так называемая «прописка». Пропишут тебя в камере — хорошо, нет — будешь изгоем, плевки за всеми подтирать.

Он приготовился достойно встретить противника. Драться так драться, но унижать себя он не даст… Но, к его удивлению, ничего такого не произошло.

Он спокойно прошел к свободной койке на нижнем ярусе возле ширмы, за которой скрывалась «параша». Бросил на койку матрац, заправил белье и лег.

Побеспокоили его лишь вечером.

— Ты чего такой смурной, братишка? — подошел к нему крепыш с габаритами штангиста-тяжеловеса и квадратным лицом.

— Ну кто ты, пацан или коммерс?

— Я из команды Кэпа.

Слыхал о таком?

— Кэп?.. Ну да, слыхал, — кивнул крепыш. — Черняевская братва…

— Значит, ты из наших будешь…

— Откуда я знаю, кто ты?

— Я-то?.. Я Гена Измайловский! — гордо заявил крепыш. — Слыхал?

Конечно же, Никита ни о каком Гене Измайловском и слыхом не слыхивал.

— Тебе чо шьют? Рэкет?

— Да нет, бери круче…

— Соучастие в убийстве…

— А, мокруха, — уважительно протянул браток. — Кого мочканули, лоха?

— Никого мы не мочили.