Брат, стреляй первым!

Почему так? За что они поступили так подло именно с ним?

Есть вариант — слинять из города, исчезнуть. Уехать куда-нибудь далеко-далеко, спрятаться так, чтобы никто никогда его не нашел. Будь прокляты бандиты. Будь прокляты менты… Но скрыться в его положении — это значит признать свою вину. Кэп сделает все, чтобы наказать его заочно. Не дотянется до него, возьмется за его родителей. Вышвырнет их из квартиры на помойку…

А ведь из-за них, из-за родителей, и началась вся эта канитель…

Нет, из города он никуда уезжать не станет.

Никита снова начал перечислять варианты. И остановил свой выбор на Коле Кораблеве. Может, на этот раз его армейский дружок будет дома…

Никита нажал на кнопку звонка. Где-то в глубине квартиры отозвалось — дилинь-дилинь!..

И на этот раз никаких движений. Никита уже собрался уходить, как вдруг щелкнул замок. Еще один. Дверь открылась. Показалась сонная физиономия Коляна.

— Чо такое? — буркнул он и подозрительно покосился на Никиту.

— Эй, ты чо, брат, обкололся?.. Корешей не узнаешь?

— Никита! Брат! — узнал его Колян.

От радости он набросился на Никиту, сжал его в своих медвежьих объятиях. А бугай он отменный. В армейке его все боялись. Никита в его земляках ходил, поэтому он его одно время под опекой своей держал…

Колян провел его в квартиру, усадил в кресло в гостиной.

— Я к тебе, — сказал Никита.

— Понятно, что не к соседу…

— В смысле, надолго… Проблемы у меня.

— Да хоть навсегда! Предки мои на даче все лето. Живи, сколько хочешь… А что за проблемы?

— Да долго рассказывать…

— Ну, раз долго, значит, расскажешь потом… Сейчас мы хавать будем… У тебя водовки случаем нет?

— Да я пустой. Совсем пустой… Было три сотни баксов, да менты смыли…

— Менты?.. Так у тебя с ментами проблемы?..

— Ладно, за столом поговорим. Я сейчас пельменей отварю. А потом в магазин по-быстрому….

За столом сидели недолго. Выпили чуть-чуть, закусили.

В кабинете следователя было светло, просторно. Одно плохо, в распахнутое окно влетела жирная муха и назойливо кружила вокруг Чугунова, все норовила сесть ему на нос. Он только и успевал отмахиваться… Хорошо, хоть следователь на нервы не действовал.

— Анатолий Михайлович, — говорил он.