Брат, вспомни все!

— А как эту штуку под машину сунули?

— Прозевали, — начальник охраны обреченно вжал голову в плечи.

— Вот я тебе твое зевало и порву.

На начальнике охраны Шалман всего лишь срывал свою злость. А злился он на Сапунова. Понимал, от кого этот сюрприз.

Сапунов предупредил его не только словом. Он подкрепил свою угрозу делом. С таким же успехом он мог установить под машиной настоящую бомбу. Этот день мог стать последним в жизни Шалмана.

Да, противник у него серьезный. Очень серьезный. И есть ли смысл с ним связываться?

* * ** * *Мужик поплыл.

Конкретно шифер набок съезжает. Глаза горят, руки трясутся, вот-вот пена на губах появится.

— Э-э, ты чо, в натуре, угомонись! — пытался осадить его Гиря.

Да только все без толку.

— Ну давай еще разок раскинем! — умолял он.

— Да тебе, дятел, и на кон нечего ставить.

Зимние вечера долгие. В бараке тепло, сухо, мухи не кусают. Вертухаев нет. Активисты, козлы хреновы, языки в задний проход засунули, в углы забились и сидят там молчком, как крысы. Блатные тоже в своем углу за перегородкой в «стиры» шпилятся от нечего делать да водку жрут.

Гиря со своими корешами тоже в одной куче. «Семья» у них конкретная. Спортсмены, рэкетиры. «Коренные» их «животными» за глаза называют. Только обижать не обижают. Понимают, что спортсмены — пацаны крепкие и друг за друга горой. Если вдруг что, ворам не поздоровится.

И у них тоже водочка есть. Привет с воли. И с картишками никаких проблем. «Очко», «сека», «бура»… На бабки играют, на шмотки, на харчи. Все тихо, спокойно, все чин-чинарем.

Только вот мужик какой-то в их компании вдруг образовался. Его Лысый два часа уламывал. От не фига делать доставал его. Давай, мол, в картишки перекинемся. А тот ни в какую. А Лысый не унимался. И достал-таки мужика.

Думали, мужик пару раз сыгранет и отвалит. Да нет. Разошелся мужик, вожжа ему под хвост попала. Бешеный какой-то стал. Проиграл все подчистую. И никак остановиться не может.

— Ты, мурло, тебе же на кон ставить нечего, — еще раз повторил Гиря.

— Есть!

— Что, свою задницу?

— Я не пидер.

— Так станешь…

— Нет, я жизнь свою на кон ставлю. Совсем мужику башню снесло.

— А что, пусть играет, — послышался чей-то голос.

Гиря повернул голову вправо. И увидел Ватника. Блатной пацан, в авторитете. Две ходки за ним, все по серьезным статьям. Уважают его «коренные». Да и спортсмены с ним считаются. Уж больно опасно с ним связываться. Сначала заточку под ребро сунет, а потом ответ спросит…

— Пусть играет, — подхватили пацаны.