Брат, вспомни все!

Когда он пришел в себя, то ничего не смог из него вспомнить.

Он лежал все в той же комнате, все в той же постели. Горел свет. Настя сидела в кресле. Одежды на ней нет, но есть простыня — она наброшена на нее как туника. Ни дать ни взять царица Клеопатра. Высочайшая развратница!..

Матвей не знал, сколько сейчас времени. Но понимал — уже поздно. За окнами было темно. Ночь.

— Ты меня утомил, — лукаво улыбнулась ему Настя.

Он чувствовал себя неважно. Кружилась голова, сознание неясное. И тело ломит. Как во время гриппа.

— Ты не человек. Ты — чудовище!.. Ты натурально изнасиловал меня!.. Может, мне в милицию сообщить?

— Что ты сказала?! — ужаснулся Матвей. — В милицию?!

Это ловушка. Настя подставила его. Никакая она не жена «нового русского». Она самая обыкновенная шалава. Шантажом решила подзаработать…

— Да расслабься, — усмехнулась она, — я пошутила… Что я, дура?.. Ты удовлетворил меня на месяц вперед, а я на тебя в милицию? Да я молиться на тебя должна…

Матвей облегченно вздохнул.

— Это жуть какая-то, что ты вытворял! — засмеялась она. — Говорила же тебе, не пей много вина…

— А что я делал?

Да, он занимался с ней сексом. Но как — хоть убей, не помнил…

— Это умора, дорогой! Кому скажешь, не поверят… В руках Насти появился латексный член. Или по-научному фаллоимитатор.

— Ты не поверишь, но ты заставлял меня пихать эту штуку тебе в задницу…

Матвей застонал и страдальчески закрыл глаза.

Когда он открыл глаза, Настя уже не сидела. Она стояла, простыня валялась на полу. Фигурка у нее обалденная. Только вид обнаженного женского тела уже не возбуждал Матвея. Вот что называется быть выжатым как лимон.

— Может, еще разок? — с похотливой улыбкой спросила она.

Матвей снова застонал. И все так же страдальчески закрыл глаза. Всем своим видом дал понять, что на продолжение у него не осталось ни сил, ни желания.

— Как хочешь, — пожала плечами Настя.

— Сдох я…

— Тогда я пойду.

Она подобрала с пола свои трусики, начала одеваться.

— А я? — спросил Матвей.

Он чувствовал себя ужасно. В голове каша, тело разбито. Даже страшно подумать, что нужно вставать, одеваться и ехать домой.

— Ты можешь остаться… Сейчас Лена придет…

— Какая Лена?

— Моя подруга… Ты ей понравишься…

Матвей представил, что какая-то Лена начнет домогаться его. И его едва не стошнило.