Брат, вспомни все!

Настя, квартира, постель, египетское вино… А потом появились какие-то алкаши. Он про них даже не знал, а они поимели его. И вся эта мерзость снята на пленку…

А ведь у него мать, отец, сестра. Что они скажут, когда им в руки попадет эта запись?.. Катя, любовница его — та вообще ничего не скажет. Усмехнется да бросит его. Ей ведь модельный бизнес тем и не нравится, что там почти все мужики — педики.

А что скажут его дружбаны?.. Вот где будет лом, настоящая катастрофа…

— Ну что, будем компромат на Мари в Японию посылать? — спросил Никита.

— Нет…

— И кассеты все отдашь?

— Все…

— Смотри, как быстро ты поумнел…

— Я больше не буду! — жалобно посмотрел на Никиту Матвей.

— У тю-тю, хороший ты мой!

Никита протянул руку и потрепал его по щеке.

— Слышишь, Мари, он больше не будет… Поверим ему?

— Поверим…

— Не отошлем кассету папе и маме?..

— Не надо. А то они ему по попке нахлестают. А попка у него и без того болит…

— Может, дружкам его дадим посмотреть?

— Жалко его. Вася, друг его, любит в попку делать.

Матвею показалось вдруг, что он сейчас потеряет сознание. Побледнел он, глаза закатил Мари это заметила.

— Ладно, пошли, Никита. Мальчику плохо. Сейчас в обморок бухнется… Как барышня.. А может, он уже барышней стал?

Мари засмеялась. Матвей сложил руки на столе и уронил на них голову. Он не слышал, как уходили Мари и ее телохранитель. Зато слышал жужжание, с каким кассета выходила из видеомагнитофона. Они забрали запись с его позором с собой.

* * *Мари смотрела на него с обожанием. Нравился он ей. А потом, из такой трясины ее вытащил.

Они ехали к ней домой после встречи с Матвеем.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Крепко ты меня выручил…

— И меня, — добавила Лелька. Она ехала в машине вместе с ними

— Тебя-то чего?

— А Матвей, он хоть и педик, но на женщин у него о-го-го как стоит!

— Удовлетворил?

— Ага… Только я еще хочу…

Никита понял, кого она хочет, и тяжело вздохнул.

— А ты не вздыхай. Ты здесь ни при чем. Вот эта штука здесь при чем…

Лелька достала из своей сумочки сверток, заботливо развернула его. Выставила на обозрение гелиевый фаллос. Тот самый, который она Матвею показывала.

Ему-то она эту штуку только показывала. А на вооружение себе взяла. И, похоже, весьма тем довольна.

Никита снова вздохнул. Но на этот раз облегченно. У Мари — Эдик, у Лельки — имитатор. А у него свобода.