Брат, вспомни все!

Между ними явно проскакивают амурные искры. Никита не мог не заметить этого.

Стены, нары, столы сделаны из неотесанных досок. Древесина теплая, приятная на ощупь. И нет в бараке той жуткой тесноты, как в «душегубке». Мест на всех хватает, даже свободные на нижнем ярусе остались.

Для Никиты, Валеры и Лельки условия не ахти. А для бомжей все хорошо.

— А тут комфорт! — заявил кто-то. Уж в их-то помойных сараюшках условия куда хуже. Но там они были свободны…

— А как у них с кормежкой? — почесывая грязное пузо, спросил другой.

— Наверное, каша, — протянул третий. — Горячая каша… И много-много хлеба…

— Ага, будут тебя здесь кормить, жди…

— Должны кормить!.. Это резервация для бомжей, понял, да?.. Это мэр столичный все затеял. Я знаю. Чтобы наш брат столицу не поганил. Теперь мы здесь будем жить. Лужков, он ведь человек душевный. Просто он не хочет, чтобы бомжи в Москве жили. Он нам здесь место нашел. И кормить будет. Я знаю. О нас будут заботиться. Вот увидите…

Никита задумался.

Рядом с бараком хватает свободного места. Возможно, им придется строить еще один такой барак, второй, третий…

Но почему тогда чистильщики с таким спокойствием относятся к трупам? Если бомжи для них просто мусор, то куда проще утопить их всех в болоте, чем держать в бараке, охранять…

Может, бомжи нужны как рабочая сила? Лес, например, валить или торф из болот добывать.

Чем больше Никита задавал себе вопросов, тем яснее понимал, что не найдет на них ответов. Надо ждать завтрашнего утра. Появятся чистильщики. Может, тогда что-нибудь прояснится…

— Есть хочу, — тихо сказала Лелька.

Она лежала на своем месте. Под крылышком у Валеры. И, похоже, ей это даже нравилось. Только вот перекусить бы чего.

— А ты спи, — посоветовал ей Никита. — Семь часов сна заменяют батон хлеба…

— А я слышал, что смех заменяет масло… Спи, Леля, и смейся. Это вместо хлеба с маслом…

— Да спать-то я хочу. Может, и засну, если получится… Только вот смеяться не буду. Не дождетесь. Не до смеха мне…

— Правильно, не до смеха, — кивнул Валера. — Потому что не мы смеемся, а эти скоты с автоматами. Загрузили нас в этот бомжатник, а сами водку сейчас жрут.