Брат, вспомни все!

Вы ж по организованной преступности. А мой хмырь убийца-одиночка…

— Убийца?

— Ну да… Не один труп на нем. Сволочь отмороженная. Его за бабу одну взяли. По голове ее обрезком трубы стукнул. А до того еще одну бабу тем же макаром пришиб… Придурок, одним словом.

— Обрезком трубы, говоришь? — встрепенулся Светлов.

— Ну да… Это его почерк, можно сказать. И хитрый, гад. А еще живучий. В ассенизаторской машине ушел. Дерьма наглотался. Но ушел… Мы его по всей Пермской области искали. Да где уж там…

— Пермская область?.

"— К чему это ты? — не понял Вершинин. — Мало ли где она гостила?

— Но убили-то ее ударом по голове. Возможно, это был обрезок трубы…

— Ты думаешь…

— Я ничего не думаю. Но проверить надо. Светлов посмотрел на Левиного приятеля.

— У вас фото беглеца есть?

— Ну а как же.

Ровно через час это фото было предъявлено Марье Алексеевне, соседке покойной Анжелы.

— Да нет, не он, — покачала она головой.

— Что «хотя»?

— Вроде бы похож. Но этот без бородки. И без очков. А тот в очках. И бородка козлиная…

— Какие очки?

— Ну, обыкновенные. Крупные, роговые. Недолго думая, Светлов подрисовал мужику на фото бородку и очки.

— А так похож?

— Похож! — всплеснула руками Марья Алексеевна. — Сейчас похож…

Итак, убийца был установлен. Оставалось его найти. И Светлов почему-то не сомневался, что рано или поздно этого ублюдка возьмут. И, пожалуй, скорее рано, чем поздно…

Глава третья

— Ну и рожа у тебя, Шарапов!.

Четыре дня назад Брат произносил эту фразу с тремя восклицательными знаками. Позавчера — с двумя. Сегодня только с одним. А все потому, что рожа у него уже более-менее. Опухоль под глазами сошла, остались только рыжеватые пятна. И верхняя губа пришла в норму.

Он побрился, «Колгейтом» освежил дыхание и вышел из ванной. На этот раз все было в порядке. В квартире никаких братков. И Лелька не в постели под мужиком лежит, а в комнате как сумасшедшая пляшет.

— Тебе Никита нравится? — перекрикивая музыку, спросила она.

— Кто?!

Будто кто-то по ушам двумя ладонями одновременно ударил. Недоумение и звон в ушах. И словно бы из недр сознания поднимаются шесть огненных букв — «Н», «И», «К», «И», «Т», «А». И все это складывается в единое слово — Никита.